ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Тогда почисти, а я посмотрю и подскажу как.

Я лёг на здоровый бок, и стал показывать, как разбирать и чистить винтовки, «кольты» я сам почистил, и понял, что на винтовки у меня сил уже не хватит. После того как мы закончили, Агнесса позвала нас ужинать, так как я проспал почти весь день, и скоро должна была начаться ночь. Покушав жидкого супчика в двойной порции, и попив чаю, я встал и прогулялся до ближайших кустиков, где, наконец, облегчился, так как терпеть уже мочи не было. Вернувшись к девушкам, которые готовили выстиранные и высушенные бинты, и сев на сброшенное с одной из лошадей седло с помощью Агнессы стянул рубаху.

Мэри аккуратно намочила повязку и стала ее разматывать. Благодаря тому, что повязка промокла, в местах, где она слиплась от крови, отдирать уже не пришлось, хотя в паре мест и пришлось дернуть, отрывая приклеившиеся бинты.

— Так молодцы, а теперь промойте рану… да вон хоть чаем, только чтобы соринки не попали, и заново перебинтуйте, — продолжал учить девушек, проводя быстрый учебный медкурс.

Девушки справились на отлично, и еще раз покормив меня супчиком, уложили спать, так как глаза у меня стали закрываться сами собой.

Разбудило меня ржание одной из стреноженных лошадей, открыв глаза, я посмотрел на тёмное усыпанное яркими звездами ночное небо. Слева снова послышалось ржание, и чувствовалось, что лошади обеспокоены.

Попытка встать увенчалась успехом, даже голова не так кружилась, как я думал. Встав я провел рукой по повязке, обнаружив, что она сухая, после этого присев взял рубашку и надел ее на себя. Потом пришлось снова с кряхтением наклоняться, на этот раз за оружием. Подхватив пояс с «кольтами» лежащих до этого у меня в изголовье, и застегнув его, завязал кожаные шнурки на бедрах, чтобы кобуры не бултыхались, после чего привычно выбив шляпу об колено, надел ее на голову.

Сна не было ни в одном глазу, отоспался. Около потухшего костра сидела Мэри с винтовкой в руках и тихо посапывала носиком во сне.

«Яркий представитель часового на посту», — подумал я, с улыбкой посмотрев на спящую девушку. Агнесса обнаружилась спавшей возле брошенных кучей сёдел с дробовиком в руках. По привычке проверив За Пазуху, я всё так же не смог обнаружить контакта с ней.

Осторожно потянувшись и зевнув, я взял лежащую неподалеку флягу и, попив, положил её на место. Лошадь снова заржала, и на этот раз другие четырех копытные ее поддержали.

«Да что там такое?!» — насторожился я.

Не будя девушек, пусть поспят, я направился к лошадям, которые беспокойно перебирая ногами и настороженно прислушиваясь стоящими торчком ушами, всхрапывали с явным испугом.