ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После посадки на тихие воды залива, я подогнал самолёт к берегу и заглушил двигатели. Через десять минут мы устраивались в автодоме на ночь, а ещё через полчаса, после водных процедур уже спали.

Проснулись мы вечером по местному времени, так как солнце только — только собиралось уходить за горизонт.

Дети купались, я возился с самолётом, уже нормально его заправляя, хотя дозаправка с помощью бочек очень серьёзно себя показала, когда дети закричали, я тут же схватился за оружие, крутя головой в поисках опасности. Оказалось, они обнаружили человека, что брёл в нашу сторону и сообщали мне об этом, стараясь перекричать друг друга. Но я уже сам заметил далёкую фигуру неизвестного и, успокоив их, достал бинокль. Широко расставив ноги, я стоял на крыле самолёта, ко мне по стремянке лез Кирилл, за ним остальные, и рассматривал неизвестного.

— Дай, — потянулся старший сын за биноклем, но дал я ему не свой, а другой, поменьше. Пока тот его, сопя, доставал из чехла, я подробно рассмотрел мужчину.

— Похоже, потерпевший кораблекрушение, — пробормотал я, морщась от криков, дети делили бинокль. Денис на берегу строил песчаные замки, и ему не было до нас дела, а от остальных было шума больше чем от целого детсада.

Достав ещё четыре штуки, чтобы убрать проблему, я продолжил его разглядывать. Тот шёл с видимым трудом, подволакивая ногу. Потрёпанные брюки, неровно обрезанные до колен, лохматились нитками. Верха не было, и он сверкал загорелым торсом. Обуви тоже не было, но был ремень, на котором висели ножны с холодным оружием.

С самолётом я уже закончил, да и длинные тени на земле показывали, что вот — вот наступит темнота. Всё неизвестное настораживало и появление этого мужчины, на вид ему было лет тридцать, но тут небольшая бородка старила, не сказать, что меня обрадовало. Покосившись на детей, я решил, что если это не наш, то есть не русский, то добью его, и где-нибудь прикопаю. Не хотелось подвергать их опасности. В это бухте я решил задержаться до утра, и с рассветом вылететь дальше по маршруту. Ночью лететь не хотелось, это не на вертолёте, крохотную площадку для посадки искать не надо. Ещё не знаешь, как приводнишься ночью. Вылетим днём, днём и доберёмся до места. Последний рывок остался.

Приняв такое решение, я спустился вниз, самолёт стоял на мелководье, и по колено в тёплой воде, направился к берегу навстречу неизвестному, дети последовали за мной.

К сожалению тот не был славянином. Так как на мой вопрос забормотал на французском. Потом мы оба перешли на английский. То его знал очень плохо, но всё же смог ответить на мои вопросы. Дети стояли рядом, прячась в большинстве за мной, и внимательно слушали неизвестного. Тот видимо сильно устал пока добирался к нам, поэтому сел на песок и взяв протянутую ему мной флягу.