ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жадно присосался, там был чай с коньяком, сначала представился, и начал рассказ.

Звали его Франсуа Боржен, из Бордо. Он был матросом на торговом судне из Гавра. Шли они на Гаити, но попали в шторм, судно лишилось всех трёх мачт, пока не было разбито волнами и не пошло ко дну. Шлюпку и баркас они потеряли ещё во время борьбы со стихией, остался один ялик. Его бросили на корабле с несколькими другими несчастными офицеры корабля и отплыли с немногими счастливчиками. Что с ними стало, Боржен был не в курсе. Остальные впавшие в отчаянье даже не предпринимали ничего, чтобы спастись. Этому французу повезло, когда его смыло за борт, перед тем как судно пошло ко дну, он ухватился за обломок мачты. Сутки его мотало по волнам, он привязался к обломку рангоута, пока погода не начала улучшаться и он не рассмотрел землю. Добрался он до неё только к вечеру, выбрался на берег, немного отдохнул и стал искать пресную воду. Нашёл в ложбинке камня воду от прошедшего дождя, так и попил. Потом шёл две недели по берегу, питаясь яйцами птиц, разоряя гнезда, плодами и выброшенной на берег рыбой, пока не наткнулся на нас. Он был уверен, что это необитаемый остров, поэтому очень удивился, когда я сообщил, что мы находимся на Кубе. Поселений тут было не сказать что так уж и много, но всё же были.

После его рассказа, я ему представился русским путешественником, обо мне он, кстати, слышал, честно сообщил ему, что он мне только мешает. Мол, я считаю, его угрозой для своих детей, что сидели рядом со мной на песке, поэтому я или закапываю его тело в песок, или даю лодку под парусом, запас продовольствия, какое — никакое оружие и он отплывает немедленно. Француз выбрал лодку, причём с радостью и долго благодарил меня за неё со слезами на глазах.

Потом мы дошли до берега, остановившись метрах в двухстах от самолёта, я вызвал не очень большую шлюпку, где уже стояла мачта и был парус. Два весла находилось внутри. После этого я положил внутрь рюкзак с едой, котелок, бидон с водой, одно из охотничьих ружей, что купил в магазинах Питера, запас пороха пыжей и дроби, оружие было дульнозарядным. Топорик и всё для выживания. Не забыл рубаху, шляпу и одеяло. Француз был голоден, поэтому пока я готовил ему лодку, Анна сбегала к автодому, что тёмной массой виднелся неподалёку, и принесла два бутерброда с колбасой. Уже совсем стемнело, но серебристая луна вполне неплохо освещала всё вокруг.

Француз быстро съел бутерброды и долго благодарил Анну, потом и меня. Я помог ему забраться в лодку, и толкал по мелководью, пока он поднимал парус, после чего остановился по пояс в воде и помахал рукой. Как я уже говорил, луна и звезды освещали залив, поэтому мы хорошо видели друг друга. Громко поблагодарив меня, француз прошёл на корму и румпелем стал править.