ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мы не можем…

Выхватив из кобуры «кольт» я выстрелил в Кельмаха, и убирая револьвер обратно, сказал:

— Вы не можете, так я могу!

Глядя, как подскочившие солдаты крутят руки стонущему «святоше», а муж пострадавшей уводит её в сторону, Гекебельфири повернулся ко мне, и сказал с укором:

— Джон, я же слово дал!

Перезаряжая «кольт», я ответил:

— Всё правильно. Ты дал, а я нет.

— Никогда тебя не пойму, ты мыслишь по — другому, не так как я привык, — ответил со вздохом лейтенант.

— Привыкнешь, — с улыбкой ответил я, отправляя перезаряженный револьвер в кобуру.

— Ты же уезжаешь… кстати, знаешь, кого ты подстрелил?

— Откуда?

— Это же сам Кривой Тим, я его не сразу узнал, но это точно он. Патрик, посмотри, у него в бороде шрама нет? — крикнул лейтенант капралу.

— Есть сэр, — ответил тот после того как внимательно изучил кожный покров на лице вырывающегося «Кельмаха».

Взяв что-то из рук сержанта, Гекебельфири внимательно осмотрел это.

— Неплохо стреляешь, — сказал он, продемонстрировав всем «Дерринджер» без спускового крючка.

«Кельмаха», перевязав изувеченную ладонь, посадили на коня и под крики рассерженной толпы требующей крови увели под охранной в форт.

— Мне что-нибудь там за Кривого причитается? — спросил я, точно зная что награда за этого «святошу» есть.

— Операция была проведена силами форта Джойс, — приняв официальный вид, ответил Гекебельфири.

— Ну и ладно, — ответил я и, попрощавшись с жадным лейтенантом, направил коня к своему фургону.

То, что я увидел рядом с фургоном, мне очень понравилось. Обе жены, держа в руках винтовки, воинственно оглядывались, просеивая окружающее пространство в поисках опасности, запирающие ремешки на набедренных кобурах были отстегнуты, и обе сестры готовы были незамедлительно воспользоваться небольшими револьверами, рукоятки которых торчали в кобурах.

— Молодцы, — улыбнулся я разыгранному специально для меня спектаклю. Я видел жён в толпе, и заметил, как они бегом удаляются к фургону, чтобы встретить меня.

Спрыгнув с Черныша, я привязал к скобе фургона поводья, и обнял бросившуюся мне в объятия Мэри:

— Я так беспокоилась, — сказала она, зарывшись лицом мне в грудь.

Обняв также и Агнесс, я сказал:

— Не беспокойтесь солнышки, ничего с нами не случится, уж я об этом позабочусь.

Случившееся с «Кельмахом» обсуждалось еще дня два, до отбытия каравана. После это несколько забылось в связи приготовлениями к дальнейшему переходу через территории индейцев.

За день до отправки меня попросил навестить его, майор Томпсон.

— День добрый, Джон, — сказал он, здороваясь со мной, и показывая мне на стул, приглашая присесть.

— Здравствуйте, сэр, — ответил я.

— Я хотел поговорить с тобой на счет Кривого Тима, и вообще обо всех делах, которые происходят вокруг тебя.