ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Эд, что случилось? — спросил его ковбой с двумя кольтами.

— Бесполезно Крис, он снова в отрубе, — пытался успокоить его второй.

Я щелкнул языком, привлекая их внимание.

— Руки! — показал я стволом «кольта», чтобы они убрали руки подальше от оружия.

После чего так же держа их на прицеле, я завёл обоих в комнату Барроуза и связал, оставив в комнате. Думаю, верёвки и кляп удержат их пока я не скроюсь.

Закинув тело полубессознательного Барроуза на круп его лошади, и ведя ее на поводу, поскакал к городу, поглядывая, чтобы он не свалился с коня.

Развод Хоткинса на деньги, начал набирать свои обороты.

Жены, это такой груз на ногах, что просто нет возможности сманеврировать. Я знал, что в это время тронуть белую женщину это что-то из разряда невозможного, однако также понимал, что подобные люди пойдут на всё. Я был таким же, тронут меня, я трону так, что кто-то из нас умрёт, и это явно буду не я.

Поэтому мой фургон, идущий в компании нового каравана, который шел почти на сто километров в нужном для меня направлении, был подарком богов с Олимпа. Я как узнал о нём, так сразу же подсуетился и договорился об входе в него своего фургона.

Белое Перо, которого я встретил в городе ушел с ними, я договорился с ним об охране обеих моих жен, и имущества. Сам я ока оставался в городе по понятным причинам.

Как только пыль поднятая караваном улеглась, я развернул коня и поскакал обратно Лафаэто.

Темнело, пора было навестить судью, он играл решающую роль в моей афере.

«Блин. Если бы За Пазуха работала, так никаких проблем бы не было. Не пришлось бы ничего подобного городить. Да еще Михась никак не проявляется», — с привычным сожалением подумал я.

Глаза пробегались по обочине дороги и большим камням, где любили греться змеи. И только почти на самом въезде в город мне попалась то что нужно, насколько мне объяснил Белое перо, эти змеи тут были самые ядовитые. Главное заметить их, уж очень они хорошо маскировались.

Поймать ее оказалось удивительно просто, проснувшаяся гадюка с интересом наблюдала за моим приближением, свернувшись кольцами. Накинув на нее материю, я рогатиной придавил ее за горло, когда она стала выползать из-под материи, и хладнокровно взяв ее рукой, спокойно сунул в мешок.

И только когда она примостилась на лошади, я облегченно вытер пот на лбу, никогда не любил змей.

Мой план был прост до не приличия. В моем мире это называется «наезд», или проще говоря «кидалово».

Хоткинс любил своего непутевого сына, и был готов на все, чтобы обезопасить его. Так что Барроуз который сейчас находиться у шерифа, очень подробно описывает как его уговорили и как заплатили, так что проблем с этой стороны будет не меньше чем с моей.