ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие романа «Земля» выдающейся корейской писательницы Пак Кён Ри разворачивается в конце 19 века. Главная героиня — Со Хи, дочь дворянина. Её судьба тесно переплетена с судьбой обитателей дерев... Мир страстей, отчаяний и надежд Литературная критика на страницах журналов и различных интернет сайтов с удивительным постоянством не устаёт твердить о том, что современная корейская литература почти неизвестна русскоязычному читателю. По мнению специалистов по корейской литературе, драматичность ситуации усугубляется ещё и тем, что достаточно редкие издания прозы и поэзии корейских авторов, иногда появляющиеся на русском языке, страдают от чрезвычайно некачественного перевода. При этом все отмечают, что у издателей и составителей сборников рассказов и повестей не проглядывается системность в подборе литературных произведений и выборе авторов. Предлагаемая читателю первая книга романа-эпопеи «Земля», классика корейской литературы Пак Кён Ри в переводе известного русского писателя и живописца Михаила Пака, на мой взгляд, обратит на себя внимание и критиков, и специалистов по корейской литературе и, самое главное, читателей. Это объясняется тем, что на страницах двадцатитомного исторического полотна всемирно известной писательницы художественно воссоздаётся драматическая история корейского народа в наиболее переломные эпохи в жизни страны — с конца XIX почти до середины XX столетия. Исторические события в романе высвечиваются непосредственно через судьбы героев и эпизодических персонажей, причем все исторические события преломляются и осмысляются в сознании людей разных сословий, возрастов и политических взглядов: это и жители маленькой деревушки, притулившейся на берегу небольшой речки, и высокопоставленные столичные чиновники, продажные деляги и настоящие патриоты своей родины, участвующие в антияпонском сопротивлении. В произведении представлен многогранный и многоликий

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Михаил Пак, не разрушая повествовательную вязь романа, иногда использует внутритекстовые разъяснения, которые помогают читателю глубже понять инонациональные традиции и реалии, полноценно ощутить, «дух» произведения. Приведу лишь один из многочисленных примеров, где переводчик дал великолепное, на мой взгляд, пояснение корейской традиции называть замужних женщин, используя имена их дочерей. Я вспомнил, что матерей моих одноклассниц-кореянок часто называли так: Иры мама или Искры мама… Мне казалось, что это результат плохого владения русским языком тогдашними корейцами, а оказалось — традиция. Русский же вариант в том случае был всего лишь калькой с корейского. Думаю, это показатель несомненного мастерства и добросовестности переводчика.

Не мне судить об адекватности перевода, это сделают двуязычные литературные критики. Правда, иногда в пылу полемического задора, некоторые коллеги забывают, что перевод предназначен не для знатоков и носителей языка оригинала, а читателей, в нашем случае — русскоязычных. Здесь же замечу, что атмосфера, аура корейской действительности, особенности национального характера и быта корейцев того времени в переводе воссозданы мастерски. Не хочу сейчас останавливаться на тех или иных образах, сюжетных линиях, это предмет специального прочтения, отмечу лишь, что роман очень ненавязчиво в диалогах и ретроспективе высвечивает довольно напряженную политическую ситуацию в стране, и в переводе это передается с большой убедительностью.

В книге, зазвучавшей на русском языке, немало пронзительных сцен, которые у меня вызвали слёзы, не думаю, что виноват старческий сентиментализм, скорее — это художественное мастерство Михаила Пака.

Но не буду задерживать внимание читателя, переворачивайте страницу и пусть предстанет перед вами целый мир человеческих страстей, отчаяний и надежд…

Профессор кафедры русской и зарубежной

литературы Ташкентского государственного

педагогического университета имени Низами

Н. Миркурбанов

Чхусок — настоящий праздник чревоугодия не только для деревенского люда: мужчин, женщин, стариков, детей, но и для живности: коров, свиней, лошадей, кур, а также мышей, юрко шныряющих туда-сюда в канаве.

Дом чхампана, заместителя начальника приказа, стоял вдалеке от гумна, и звуки музыкальных инструментов: ритмического перестука барабана-квенгари и звонкого перезвона медного бубна-чангу, доносились сюда в виде печального всхлипывания.

Крестьяне плясали, размахивая конусообразными соломенными шляпами, украшенными цветами, в приподнятом настроении отчаянно и самозабвенно предавались веселью, забыв на время все тяготы будней.