ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие романа «Земля» выдающейся корейской писательницы Пак Кён Ри разворачивается в конце 19 века. Главная героиня — Со Хи, дочь дворянина. Её судьба тесно переплетена с судьбой обитателей дерев... Мир страстей, отчаяний и надежд Литературная критика на страницах журналов и различных интернет сайтов с удивительным постоянством не устаёт твердить о том, что современная корейская литература почти неизвестна русскоязычному читателю. По мнению специалистов по корейской литературе, драматичность ситуации усугубляется ещё и тем, что достаточно редкие издания прозы и поэзии корейских авторов, иногда появляющиеся на русском языке, страдают от чрезвычайно некачественного перевода. При этом все отмечают, что у издателей и составителей сборников рассказов и повестей не проглядывается системность в подборе литературных произведений и выборе авторов. Предлагаемая читателю первая книга романа-эпопеи «Земля», классика корейской литературы Пак Кён Ри в переводе известного русского писателя и живописца Михаила Пака, на мой взгляд, обратит на себя внимание и критиков, и специалистов по корейской литературе и, самое главное, читателей. Это объясняется тем, что на страницах двадцатитомного исторического полотна всемирно известной писательницы художественно воссоздаётся драматическая история корейского народа в наиболее переломные эпохи в жизни страны — с конца XIX почти до середины XX столетия. Исторические события в романе высвечиваются непосредственно через судьбы героев и эпизодических персонажей, причем все исторические события преломляются и осмысляются в сознании людей разных сословий, возрастов и политических взглядов: это и жители маленькой деревушки, притулившейся на берегу небольшой речки, и высокопоставленные столичные чиновники, продажные деляги и настоящие патриоты своей родины, участвующие в антияпонском сопротивлении. В произведении представлен многогранный и многоликий

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Деньги и хлеба были великодушно розданы им от семейства янбана

[3]

Чхве Чи Су, несмотря на то, что год был неурожайным. Пусть в этот день каждая семья наестся досыта и веселится, забыв о заботах и тревогах.

Сегодня останутся без внимания шалости детей, их не накажут, даже если они сломают стебли гаоляна.

Старики, набившие себе животы мясом после длительного перерыва, кряхтели от удовольствия. А крепкие молодые парни подались в уездный город, чтобы попытать счастья в борцовских состязаниях, и если кому-то повезет, тот вернется домой, ведя на поводке главную награду — молодого бычка.

Дом господина Чхве Чи Су казался пустым. Солнечные лучи ярко освещали большой двор с хозяйственными пристройками, прудом, фруктовыми деревьями. Свежая рисовая бумага, наклеенная на решетчатые двери и окна, выглядела весело. Но куда подевались домочадцы?

А на площади продолжалось празднество, временами веселье умолкало, но затем вновь возобновлялось, при этом квенгари звучало с отчаянной силой, а следом и чангу устремлялось вперед во всю прыть.

«Кенг! Ке-е-енг! До-о-о-нг! Кенг! Ке-е-енг! До-о-о-нг!» — гремело в воздухе. Казалось, вместе со звуками музыкальных инструментов, в неудержимом вихре кружится само небо, высокое, блекло-голубое. И кроны осенних деревьев вертятся в ритме танца.

Глаза Со Кым Доля в форме полумесяца, отчего мужчина выглядел улыбающимся даже когда он не улыбался, — задорно отплясывая, он вел толпу танцующих за собой. Ему было около пятидесяти, но, несмотря на морщины, он сейчас чувствовал себя совершенно молодым. Конечно, тело его потеряло былую упругость, но голос оставался прежним — звонким, волшебным. Голос, напоминающий чистую горную реку, заставлял людей плакать. По своей незаурядной натуре артиста-комедианта, Со Кым Доль притягивал людей. Странно, что до сих пор не отыскалась какая-нибудь вдовушка, которая обратила бы на него свой взор, пленившись замечательной мелодией его голоса.

«Этот необыкновенный голос тоже когда-нибудь исчезнет».

«Когда господин Со умрет, будет жалко, что больше не услышу его трепетных поминальных песен».

«Хочешь, чтобы наверху тебя услышала его старуха? Она ведь взбеленится».

«Когда вокруг столько женщин, он ничего не хочет знать, кроме своей ушедшей жены. Разве это не странно?»

«Он видит только поминальную дощечку. Эта связь предопределена небесами».

«Очень странно для такого мужчины. Может быть, с ним что-то не так?»

Женщины судачили, отпуская в адрес Со Кым Доля колкости.