ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм... Серия «Жатва смерти» Neal Shusterman SCYTHE Перевод с английского В. Миловидова Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения издательства Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. © Neal Shusterman, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2016 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Дверь открыла мать. Ситра не видела гостя – его фигура была закрыта отворенной дверью. Она увидела только, как мать застыла в неподвижности, словно жилы ее мгновенно затвердели. Казалось – толкни ее слегка, и она, упав на пол, разлетится на куски. – Могу я войти, миссис Терранова? Тон, которым гость произнес эти слова, выдал его. Звучный голос, таящий саму неизбежность; голос, подобный гулу колокола, убежденного в том, что звучание его настигнет всякого, кто обречен его услышать. Еще не видя вошедшего, Ситра поняла: это жнец. Боже! Жнец явился в наш дом! – Конечно, проходите. Мать Ситры сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход, – словно гостем была она, а не наоборот. Жнец миновал порог, неслышно ступая по паркетному полу обутыми в мягкие туфли ногами. Его складчатая мантия была сшита из льняной ткани цвета слоновой кости, и хотя она почти касалась пола, на ней не было видно ни пятнышка. Жнецы, как Ситре было известно, могли сами выбирать цвет своей мантии – любой цвет, кроме черного, который не вполне, как считалось, подходил их службе. Черный означал отсутствие цвета, и это противоречило сути жнеца. Сияющие и просветленные, жнецы считались цветом и светом человечества – именно поэтому они и выбирались для этой работы. Некоторые мантии были яркого цвета, иные более приглушенного. Выглядели они как богатые, струящиеся по воздуху одеяния ангелов, слетевших с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Роуэн боялся, что Годдард ударит Вольту, но старший жнец заставил себя успокоиться и сказал:

– К моменту, когда мы начнем «жатву», в Паназии уже наступит Год Капибары. Насколько я понимаю, это дает нам право отнести убитых к статистике будущего года. А закончим – вернемся к новогоднему гала-концерту.

Годдард решил, что сегодня они будут работать самурайскими мечами, хотя Хомскому было жаль расставаться с огнеметом.

– Это часть моего имиджа. Почему я должен его уродовать?

Роуэн к этому моменту участвовал уже в четырех массовых «жатвах» Годдарда. Чтобы не чувствовать себя соучастником бойни, ему пришлось отыскать глубоко в своей душе место, куда можно было бы скрыться. Он снова стал салатом. Бесчувственным и второстепенным. Таким, какой не замечают и легко забывают. Это был единственный способ сохранить рассудок, пребывая в самом центре кровавой охоты, учиняемой Годдардом. Иногда он был так незаметен в этой свалке, что помогал людям спастись. В иных случаях ему приходилось быть рядом с Годдардом, заряжая или меняя для него оружие. Роуэн не знал, какую роль ему отведут сегодня. Если жнецы будут орудовать самурайскими мечами, то оруженосец Годдарду не понадобится. И тем не менее он потребовал, чтобы Роуэн захватил лишний меч.

Когда они собирались на «жатву», в поместье уже полным ходом шла подготовка к вечеринке. Прибыл грузовик со всем необходимым, и по всему газону расставляли столы. Новогодний гала-концерт был одним из ежегодных событий, которые Годдард всегда тщательно планировал. Состав гостей обещал быть звездным.

На газоне перед домом приземлился вертолет, сдув уже установленный для вечеринки тент – легко, словно салфетку.

– Сегодня мы отправляем очень важную для общества службу, – сказал Годдард оживленно. – Разгребем кое-какой мусор.

Но он не объяснил, что имел в виду. И именно поэтому Роуэн почувствовал, как сердце у него опустилось на самое дно желудка – и не от быстрого подъема.

Они приземлились в городском парке, в самом центре пустого футбольного поля, слегка припорошенного снегом. На краю парка располагалась игровая площадка, где несколько малышей, которых не напугала холодная погода, лазали по горке, качались на качелях и копались в песке. Как только их родители увидели вертолет и выходящих из него жнецов, они похватали своих чад и бросились прочь, несмотря на протесты подрастающего поколения.

– Наша цель – в нескольких кварталах отсюда, – сказал своим спутникам Годдард. – Не хотел приземляться слишком близко; важен эффект неожиданности.

Затем он по-отечески обнял Роуэна за плечи.

– Сегодня у Роуэна инаугурация, – сказал он. – Первая «жатва».

Роуэн едва не отшатнулся от Годдарда.

– Я? Но я не имею права! Я только ученик.