Роуэн боялся, что Годдард ударит Вольту, но старший жнец заставил себя успокоиться и сказал:
– К моменту, когда мы начнем «жатву», в Паназии уже наступит Год Капибары. Насколько я понимаю, это дает нам право отнести убитых к статистике будущего года. А закончим – вернемся к новогоднему гала-концерту.
Годдард решил, что сегодня они будут работать самурайскими мечами, хотя Хомскому было жаль расставаться с огнеметом.
– Это часть моего имиджа. Почему я должен его уродовать?
Роуэн к этому моменту участвовал уже в четырех массовых «жатвах» Годдарда. Чтобы не чувствовать себя соучастником бойни, ему пришлось отыскать глубоко в своей душе место, куда можно было бы скрыться. Он снова стал салатом. Бесчувственным и второстепенным. Таким, какой не замечают и легко забывают. Это был единственный способ сохранить рассудок, пребывая в самом центре кровавой охоты, учиняемой Годдардом. Иногда он был так незаметен в этой свалке, что помогал людям спастись. В иных случаях ему приходилось быть рядом с Годдардом, заряжая или меняя для него оружие. Роуэн не знал, какую роль ему отведут сегодня. Если жнецы будут орудовать самурайскими мечами, то оруженосец Годдарду не понадобится. И тем не менее он потребовал, чтобы Роуэн захватил лишний меч.
Когда они собирались на «жатву», в поместье уже полным ходом шла подготовка к вечеринке. Прибыл грузовик со всем необходимым, и по всему газону расставляли столы. Новогодний гала-концерт был одним из ежегодных событий, которые Годдард всегда тщательно планировал. Состав гостей обещал быть звездным.
На газоне перед домом приземлился вертолет, сдув уже установленный для вечеринки тент – легко, словно салфетку.
– Сегодня мы отправляем очень важную для общества службу, – сказал Годдард оживленно. – Разгребем кое-какой мусор.
Но он не объяснил, что имел в виду. И именно поэтому Роуэн почувствовал, как сердце у него опустилось на самое дно желудка – и не от быстрого подъема.
Они приземлились в городском парке, в самом центре пустого футбольного поля, слегка припорошенного снегом. На краю парка располагалась игровая площадка, где несколько малышей, которых не напугала холодная погода, лазали по горке, качались на качелях и копались в песке. Как только их родители увидели вертолет и выходящих из него жнецов, они похватали своих чад и бросились прочь, несмотря на протесты подрастающего поколения.
– Наша цель – в нескольких кварталах отсюда, – сказал своим спутникам Годдард. – Не хотел приземляться слишком близко; важен эффект неожиданности.
Затем он по-отечески обнял Роуэна за плечи.
– Сегодня у Роуэна инаугурация, – сказал он. – Первая «жатва».
Роуэн едва не отшатнулся от Годдарда.
– Я? Но я не имею права! Я только ученик.






