ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм... Серия «Жатва смерти» Neal Shusterman SCYTHE Перевод с английского В. Миловидова Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения издательства Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. © Neal Shusterman, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2016 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Дверь открыла мать. Ситра не видела гостя – его фигура была закрыта отворенной дверью. Она увидела только, как мать застыла в неподвижности, словно жилы ее мгновенно затвердели. Казалось – толкни ее слегка, и она, упав на пол, разлетится на куски. – Могу я войти, миссис Терранова? Тон, которым гость произнес эти слова, выдал его. Звучный голос, таящий саму неизбежность; голос, подобный гулу колокола, убежденного в том, что звучание его настигнет всякого, кто обречен его услышать. Еще не видя вошедшего, Ситра поняла: это жнец. Боже! Жнец явился в наш дом! – Конечно, проходите. Мать Ситры сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход, – словно гостем была она, а не наоборот. Жнец миновал порог, неслышно ступая по паркетному полу обутыми в мягкие туфли ногами. Его складчатая мантия была сшита из льняной ткани цвета слоновой кости, и хотя она почти касалась пола, на ней не было видно ни пятнышка. Жнецы, как Ситре было известно, могли сами выбирать цвет своей мантии – любой цвет, кроме черного, который не вполне, как считалось, подходил их службе. Черный означал отсутствие цвета, и это противоречило сути жнеца. Сияющие и просветленные, жнецы считались цветом и светом человечества – именно поэтому они и выбирались для этой работы. Некоторые мантии были яркого цвета, иные более приглушенного. Выглядели они как богатые, струящиеся по воздуху одеяния ангелов, слетевших с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– С моего согласия и по моему поручению, мой мальчик! Точно так же, как в тот раз ты наделял людей иммунитетом, сегодня примешь участие в «жатве». Жертвы я запишу на свой счет. Считай это подарком. Благодарить меня не стоит.

– Но это… это не разрешено!

Смутить Годдарда было невозможно:

– Кто-нибудь желает оспорить? А? Я ничего не слышу! Вот видишь – тишина, жалоб нет.

– Не переживай, – сказал Роуэну Вольта. – Для этого ты и готовился. Ты все провернешь с блеском.

Именно это и волновало Роуэна. Он не хотел «блеска». Он хотел сострадать и сопереживать людям. Более того, он хотел провалить это испытание, потому что знал – только провал и удержит его в рамках человечности. Роуэн чувствовал: его мозг готов взорваться. Как хорошо было бы, если бы это случилось! Тогда ему не пришлось бы участвовать в «жатве».

Если мне придется делать это, мной, как и жнецом Фарадеем, будет руководить милосердие

, сказал он себе.

Никакой радости! НИКАКОГО удовольствия!

Они завернули за угол, и Роуэн увидел их цель: скопление окруженных стеной глинобитных строений, совершенно нелепых и неуместных в холодной Мидмерике. Металлический символ на макушке самого высокого шпиля – вилка о двух остриях.

Монастырь тоновиков.

– Там, внутри, около сотни тоновиков, – сказал Годдард. – Наша задача – лишить их жизни. Всех!

Жнец Рэнд усмехнулась. Жнец Хомский проверил кнопки своего оружия. И только жнец Вольта задал вопрос:

– Всех до одного?

Годдард пожал плечами, словно вопрос не имел никакого смысла. Как не было, по его мнению, смысла и в жизни людей, которых он собирался уничтожить.

– Тотальное уничтожение – наш брэнд, – сказал он. – У нас не всегда получается, но мы стремимся к этому.

– Но это… это нарушение второй заповеди. Мы не можем руководствоваться предвзятым отношением.

– Прекрати, Алессандро! – сказал Годдард покровительственным тоном. – Какая предвзятость? Против кого? Тоновики не являются зарегистрированной культурной группой.

– Разве их культ нельзя считать религией?

– Ты что, смеешься? – ухмыльнулась жнец Рэнд. – Это издевательство над религией.

– Совершенно верно, – кивнул головой Годдард. – Они издеваются над верой людей Эпохи Смертных. Религия – всеми почитаемая часть нашей истории, а они превратили ее в фарс.

– Руби их всех! – отрезал Хомский, приводя в боеготовность свое оружие.

Годдард и Рэнд обнажили мечи. Вольта быстро взглянул на Роуэна и тихо сказал:

– Единственный плюс этой «жатвы» то, что все быстро кончается.

Затем выхватил свой меч и последовал за остальными через арку ворот, которые тоновики всегда оставляли открытыми в надежде, что к ним забредет очередная потерянная душа, ищущая утешения в гармонии.