ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Извините, я должен был раньше с вами увидеться, но я был… э-э… занят.

Лале открывает портфель, и Виктор с Юрием наполняют его. Помещается даже не все.

— Хочешь, принесу остальное завтра? — спрашивает Виктор.

— Нет, заберу все, спасибо. Увидимся завтра, и я заплачу.

Среди десятков тысяч женщин в Биркенау есть еще одна, помимо Силки, кому эсэсовцы разрешили оставить длинные волосы. Она примерно ровесница Гиты. Лале никогда с ней не разговаривал, но видел время от времени. Она отличается от остальных пышными белокурыми волосами. Все остальные женщины стараются спрятать коротко остриженные волосы под шарф — часто это кусок, оторванный от рубашки. Однажды Лале спросил Барецки, что это за история. Почему ей разрешили оставить длинные волосы?

— В тот день, когда ее привезли в лагерь, отбором занимался комендант Хёсс. Увидев ее, он посчитал ее очень красивой и сказал, чтобы ей оставили волосы.

Лале часто поражают вещи, увиденные им в обоих лагерях, но то, что из сотен и тысяч девушек Хёсс считает красивой лишь одну, приводит его в полное замешательство.

С колбасой, засунутой в штаны, Лале спешит к себе в каморку. Заворачивает за угол, и вот она, единственная красивая девушка в лагере, пристально смотрит на него. Он в рекордно короткое время добирается до своего жилища.

Глава 18

Весна прогнала суровых демонов зимы. Теплая погода дарит луч надежды каждому, пережившему ненастье и жестокие прихоти тюремщиков. Даже Барецки немного смягчился.

— Я знаю, ты умеешь доставать разное, — говорит он каким-то удивительно тихим голосом.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — отвечает Лале.

— Вещи. Ты умеешь их доставать. Я знаю, у тебя есть связи с местным населением.

— Откуда у вас эта информация?

— Послушай, ты мне нравишься. Я ведь тебя еще не пристрелил.

— Вы застрелили многих других.

— Но не тебя. Мы с тобой как братья. Разве я не делился с тобой своими секретами?

Лале предпочитает не оспаривать притязаний на братство.

— Говорите, я слушаю.

— Иногда ты давал мне советы, и я принимал их. Пытался даже написать что-то приятное своей девушке.

— Я этого не знал.

— Теперь знаешь, — с серьезным видом говорит Барецки. — Послушай, я хочу, чтобы ты попытался кое-что мне достать.

Лале нервничает, как бы кто-нибудь не услышал их разговор.

— Я говорил вам…

— Скоро у моей девушки день рождения, и я хочу, чтобы ты достал мне для нее пару нейлоновых чулок. — (Лале недоуменно смотрит на Барецки.) — Достань их мне, — Барецки улыбается, — и я тебя не пристрелю. — Он смеется.

— Попробую что-нибудь сделать. На это может уйти несколько дней.

— Только не слишком тяни.

— Я могу сделать для вас что-то еще? — спрашивает Лале.

— Нет, у тебя сегодня выходной. Можешь пойти и провести время с Гитой.

Лале съеживается.