ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Умереть здесь?

— Еще чего! Хотя кто знает…

Лале отправляется за детьми и приводит их в барак. Некоторые плачут, другие слишком потрясены, чтобы плакать. К нему присоединяются несколько старших женщин. Они отводят спасшихся детей в дальний конец барака и принимаются рассказывать им сказки, но на этот раз сказки не помогают. Детей никак не успокоить. Большинство остается в состоянии шока.

Лале идет в свою комнатушку и возвращается с шоколадом; они с Надей делят его по кусочкам между детьми. Некоторые дети берут, другие смотрят на шоколад, словно чего-то опасаясь. Ничего больше Лале сделать не в силах. Надя тянет его за руку и побуждает встать.

— Спасибо. Ты сделал все, что мог. — Она гладит его щеку тыльной стороной ладони. — Теперь оставь нас.

— Пойду помогу мужчинам, — запинающимся голосом отвечает Лале.

Пошатываясь, он выходит наружу. Там он и другие мужчины складывают маленькие тела в штабель, чтобы эсэсовцы забрали их. Он замечает, что те уже собирают трупы на территории. Некоторые матери отказываются отдавать своих драгоценных детей, и Лале с разрывающей душу печалью смотрит, как маленькие безжизненные тела вырывают из рук женщин.

«Да возвысится и освятится Его великое имя в мире…» Лале шепотом повторяет «Кадиш». Он не знает, как и какими словами цыгане поминают своих умерших, но чувствует желание откликнуться на эти смерти так, как он привык. Он долго сидит снаружи, глядя в небо и думая о том, что увидели американцы и что теперь будут делать. К нему присоединяются несколько цыган, и они сидят в гнетущей тишине. Их окружает стена печали.

Лале думает о сегодняшней дате — 4 апреля 1944 года. Слово «апрель», которое он увидел на рабочих листах этой недели, зацепило его. Апрель, что такое связано с апрелем? Потом он понял. Через три недели исполнится ровно два года с тех пор, как он здесь. Два года. Как ему удалось это пережить? Почему он до сих пор дышит, хотя многие уже нет? Он вспоминает клятву, данную себе в самом начале. Выжить и увидеть, как понесут наказание те, кто за это в ответе. Возможно, люди на борту самолета поняли происходящее и скоро их спасут. Слишком поздно для тех, кто умер сегодня, но, может быть, их смерти будут не совсем напрасными.

Запомни эту мысль. Вставай с ней завтра утром, и на следующее утро, и на следующее.

Сияние звезд над головой больше не умиротворяет. Звезды просто напоминают ему о пропасти между тем, какой может быть жизнь, и тем, какая она в данный момент. Напоминают о теплых летних вечерах, когда он тайком выскальзывал из дому — а все уже легли спать — и подставлял лицо под ночной ветерок, убаюкивающий его. Напоминают о вечерах, которые он проводил с молодыми женщинами, прогуливаясь рука об руку в парке, у озера, а путь им освещали тысячи звезд.