ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Глава 23

Несколько недель встречи Лале с Гитой проходят по большей части в молчании, и она тщетно пытается утешить его. Он рассказал ей о случившемся, и она, хотя понимает его горе, не в силах до конца разделить его. Не ее вина, что она так и не узнала «другую семью» Лале. В свое время она с удовольствием слушала его рассказы о цыганских детях: как они пытались забавляться без игрушек, пиная мячики, слепленные из снега или каких-нибудь обломков, или состязались в прыжках, но чаще просто играли в пятнашки. Она пытается заставить его рассказать о своей родной семье, но Лале стал упрямым и отказывается добавить что-нибудь еще, пока она не расскажет о собственной жизни. Гита не знает, как вывести Лале из подавленного состояния. Оба они более двух с половиной лет выдерживают худшие проявления человеческой природы. Но сейчас впервые она увидела Лале в столь глубокой тоске.

— А как же тысячи наших людей? — крикнула она ему однажды. — А то, что ты видел в Освенциме с Менгеле? Знаешь, сколько народа прошло через эти два лагеря? Знаешь? — (Лале не отвечает.) — Я вижу карточки с именами и возрастом — младенцы, бабушки и дедушки, — вижу их имена и номера. Я уже давно сбилась со счета.

Гите не нужно напоминать Лале о количестве людей, прошедших через лагеря. Он сам ставил клеймо на их кожу. Он смотрит на нее, а она не поднимает глаз от земли. Он сознает, что если для него эти люди были просто номерами, то для Гиты они были именами. Ее работа предполагает, что она больше знает об этих людях, чем он. Она знает их имена и возраст, и он понимает, что это знание будет неотступно преследовать ее.

— Прости, ты права, — говорит он. — Любая смерть — это слишком много. Постараюсь не быть таким мрачным.

— Хочу, чтобы со мной ты был самим собой, но это продолжается уже долго, Лале. А для нас и один день — это много.

— Они были такие находчивые. И красивые. Никогда их не забуду, понимаешь?

— Если бы забыл, я бы не смогла тебя любить. Они были твоей семьей, я это понимаю. Знаю, это звучит странно, но ты почтишь их память, оставшись в живых, выжив в этом месте и рассказав потом миру о том, что здесь происходило.

Лале наклоняется и целует ее, его сердце преисполняется любовью и печалью.

Неожиданно раздается сильный взрыв, земля содрогается у них под ногами. Они вскакивают и из своего уголка за административным корпусом бегут к передней части здания. Второй взрыв заставляет их обратить взоры в сторону ближайшего крематория: там поднимается дым и начинается столпотворение. Из здания выбегают работники зондеркоманды, большинство движется в сторону лагерного ограждения. С верха крематория раздается стрельба. Лале поднимает глаза и видит наверху бешено стреляющих узников из зондеркоманды. Эсэсовцы в отместку палят из тяжелых пулеметов.