ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда звучит приказ идти дальше, многие остаются на месте, не в силах сделать ни шагу — мертвые или умирающие.

День сменяется ночью, а они все идут. Их число убывает, отчего становится еще трудней скрыться от бдительного ока СС. Вот Дана падает на колени, не в силах идти дальше. Гита останавливается вместе с ней, и на какое-то время другие женщины загораживают их от СС. Дана все говорит Гите, чтобы та шла дальше, оставила ее. Гита протестует. Скорее она умрет здесь вместе с подругой, в поле где-то посередине Польши. Четыре молодые девушки предлагают помочь нести Дану. Дана и слышать об этом не хочет. Она говорит им взять Гиту и идти. К ним подходит эсэсовец, и девушки поднимают Гиту на ноги и волокут ее за собой. Гита оглядывается на офицера, остановившегося рядом с Даной, но он, не вынимая пистолета, идет дальше. Выстрела не слышно. Он явно считает, что та умерла. Девушки продолжают тащить Гиту. Когда она пытается освободиться и вернуться к Дане, они не отпускают ее.

Изможденные женщины бредут через тьму, почти не обращая внимания на звуки случайных выстрелов. Они уже не оборачиваются, чтобы посмотреть, кто упал.

На рассвете их останавливают в поле у железнодорожной колеи. Их ожидает локомотив и несколько вагонов для перевозки скота.

Меня привезли сюда. Теперь куда-то увезут.

Она узнала, что четыре девушки, с которыми она теперь путешествует, полячки, а не еврейки. Польские девушки, оторванные от семей по неизвестным им причинам. Они родом из разных городов и до Биркенау не знали друг друга.

На той стороне поля стоит одинокий дом. За ним начинается густой лес. Пока топка паровоза набивается углем, эсэсовцы громко выкрикивают приказания. Полячки поворачиваются к Гите. Одна говорит:

— Мы попробуем добежать до того дома. Пусть нас застрелят и мы здесь умрем, но дальше не поедем. Хочешь с нами?

Гита встает.

Девушки пускаются бежать через поле, не оборачиваясь. Погрузка в поезд тысяч изможденных женщин поглощает все внимание эсэсовцев. Дверь дома открывается перед девушками. Они входят и валятся на пол перед горящим камином, страшно возбужденные и счастливые. Им дают горячее питье и хлеб. Полячки взахлеб разговаривают с хозяевами, те в недоумении качают головами. Гита молчит из опасения, что акцент выдаст ее происхождение. Лучше пусть их спасители думают, что она одна из них — только молчаливая. Хозяин дома говорит, что им нельзя здесь оставаться, поскольку немцы часто устраивают обыски. Он велит им снять ватники и выносит их через заднюю дверь. Когда он возвращается, красных полос на ватниках нет и они пахнут бензином.

Снаружи доносятся выстрелы. Заглянув за занавеску, девушки видят, что всех выживших женщин наконец сажают в поезд. Снег около путей усеян телами.