ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дженна как никто другой знает, что значит обрести второй шанс. От неминуемой смерти ее спасла пересадка сердца, которое чудом досталось ей от девушки по имени Калли, погибшей, по официальной версии... Подарок Луиза Дженсен Louise Jensen THE GIFT Перевод с английского А. Соколова Компьютерный дизайн В. Воронина Печатается с разрешения Lorella Belli Literary Agency и Synopsis Literary Agency. © Louise Jensen, 2016 © Перевод. А. Соколов, 2018 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Некоторое время спустя Бежать! Было темно. Очень темно. Облака стремительно неслись по угольно-черному небу, заволакивая звезды и луну. Влага наполняла легкие, я втягивала воздух короткими глотками, и время от времени на меня волнами обрушивалась дурнота. Силы быстро таяли. Кроссовки шлепали по бетону, и мне казалось, что я больше не слышу шагов за спиной, хотя из-за воя ветра об этом трудно было судить. Тише! Ни звука! Я испугалась. Очень испугалась. Я лежала на животе. Замерев. Затаив дыхание. Ждала. Ладони жгло от боли, щеку саднило, преющие листья лезли в нос. Меня замутило, когда, осмелившись пошевелиться, я медленно подалась вперед, уперевшись локтем во влажную почву. Левым, правым. Левым, правым. Теперь я лежала в подлеске. Колючки впивались мне в кожу, цеплялись за одежду, но я не решалась встать, думая, что здесь, в окружении деревьев, меня не заметят. Но в этот миг облака разбежались, и в свете луны я увидела рукав своей толстовки – невообразимо белый, несмотря на то что был заляпан грязью. Я выругалась. Идиотка! Идиотка! Идиотка! Я стянула с себя толстовку и спрятала ее под куст. Зубы выбивали дробь от холода. И еще от страха. И от лихорадки. Слева под чьей-то ногой хрустнула ветка. Я инстинктивно привстала и оперлась на мысок, как бегун на старте. И сквозь грохот собственного сердца услышала кашель. Звук раздался позади меня. Близко. Слишком близко. Бежать! Я рванулась впер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда я подошла поближе к смотревшему на меня множеству лиц, сердце у меня екнуло. Неужели одна из запечатленных на снимке девушек – мой донор?

Мой взгляд остановился на викторианской рамке рядом с фотографией Тома с рыбой и удочкой. Я взяла ее в руки – рамка была тяжелее, чем казалась, и, чтобы удержать ее на весу, потребовалось усилие. В объектив, обнявшись, смотрели две девушки. У той, что стояла слева, была мальчишеская стрижка, и волосы окрашены в красный цвет. Я потянулась к своим волосам. Неудивительно, что Аманда испытала потрясение, когда открыла дверь и увидела меня.

– Это ваша дочь? – спросила я, не сомневаясь в ответе.

– Да. Калли.

– Калли. – Я покатала слово на языке. Как ты умерла, Калли? В комнате было жарко и душно, но кожа у меня на руках покрылась мурашками, и я не могла сдержать дрожь.

– Это Софи, наша младшая дочь.

– Она здесь? – Я посмотрела через плечо, почти ожидая, что девушка сейчас появится.

– Нет. – Голос Аманды дрогнул. – Ее мы тоже потеряли.

– Простите. – Я аккуратно вернула фотографию на полку. Футболка прилипла к телу, и я отлепила ее от живота. Казалось, из комнаты выкачали весь воздух, и я не могла понять, как Аманда выдерживает здесь в своей шерстяной кофте. Вероятно, она потеряла способность чувствовать – во всех смыслах этого слова.

Мы неловко молчали. Ком в горле становился все плотнее. Казалось, можно было залезть внутрь пальцами и достать его. Послышалось бренчание посуды. Я вскочила на ноги, и в это время в гостиную вошел Том с серебряным подносом, на котором звякали друг о друга чашки и блюдца.

– Присаживайтесь, Дженна. Чувствуйте себя как дома.

Том улыбнулся, и я решила, что его улыбка искренняя, более искренняя, чем моя. Мне отчаянно хотелось уйти, оставить этих людей, потому что я не знала, как их утешить.

– Угощайтесь. – Том подхватил кубик сахара и с плеском опустил его в свою чашку. – Печенье?

– Спасибо. – Я взяла песочное печенье, но была слишком взволнованна, чтобы есть, поэтому положила его на коленку и, слизнув с пальцев сахар, всеми силами старалась подавить панику. Ужасно! Я никогда не была мастером светских разговоров, и хотя не хотела ходить вокруг да около причины своего появления в этом доме, не могла и сразу же броситься ее обсуждать. Я беспокойно смотрела по сторонам и ерзала на стуле.

– Чья это награда? – Я показала на полку над газовым камином.

– Тома, – быстро ответила Аманда. Я решила, что она благодарна мне за то, что мы пока не заговариваем о Калли.

– Мой отец всю жизнь играет в гольф.

Отец играл с Джоном по субботам после обеда. Мать с Линдой в это время иногда ходили по магазинам. Его клюшки до сих пор лежат в ее гараже. Наверное, он скучает по игре, и ему их недостает. Хорошо бы он начал снова играть, но таковы последствия разрыва человеческих отношений.