ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вместе с порывами холодного ветра чуть раньше, чем подползли турусы, стену начал охватывать странный белесый туман, клубящийся у самого верха стены. Видимость резко упала, уже с пятнадцати шагов было сложно разглядеть фигуры стражников, бегущие же на приступ кочевники и вовсе сливались в безликую вопящую серую массу. Хорошо видно было только большие предметы, да ещё огонь от факелов.

– Проклятые каффидцы, навели туман. Теперь нам всем крышка, – с отчаянием в голосе простонал молодой стражник с лихорадочным блеском глаз.

– Не болтай понапрасну, рогатину крепче держи и не зевай. – Пихнул его в плечо пожилой ополченец.

Когда были переброшены штурмовые мостки, по ним устремились горожане, контратакуя противника. Завязался рукопашный бой, в ходе которого кочевники непрерывно наращивали свои силы, образовывая внизу стен сплошные массы, плотно прикрытые щитами. Когда внизу накопилось достаточно людей, горожане стали опрокидывать на них котлы с кипящим маслом, которое проникало в щели между щитами и обжигало воинов. Одновременно оборонявшиеся бросали на мостки распаренную траву, идя по которой штурмующие не могли удержаться на ногах, скользили и падали вниз.

Стреляя из лука, Мальцев вносил свою лепту в дело уничтожения ненавистных ему людей. На таком расстоянии трудно было промахнуться, даже несмотря на плохую видимость. Учитывая качество стрел и самого лука, под соусом из ненависти и принятого зелья, от его выстрелов не спасали никакие доспехи.

Своими действиями Федор привлек внимание вражеских лучников и в активированный щит начали биться стрелы в ответ, но, к счастью, безрезультатно. Пока от стрел парень ощущал лишь легкие толчки, не представляющие никакой опасности. Все же не слишком полагаясь на магию и удачу, парень старался использовать укрытия.

Исчерпав запас стрел, Мальцев взялся за копье и ринулся вперед на упавшие перед ним мостки. Первого же попавшегося кочевника он, нанизав на острие, мощным толчком завалил на его же напарника, сбросив обоих вниз.

Крутанув древко, секанул по верхней части щита не успевшего полностью прикрыться врага, лишая его глаз, и воткнул острие в ногу его напарника. Закричав от боли, последний попытался отсечь копье и, открывшись, получил удар в шею. Толкнув ногой хрипящее тело на забирающихся наверх кочевников, Мальцев временно закупорил проход наверх и затем точными ударами сверху, добил чересчур активных. Чтобы не попасть под выстрелы снизу, пришлось вернуться на край помоста. Ополченцы, стоящие за спиной у Мальцева, не успевали за заданным им темпом, совсем не участвуя в схватке, впрочем, почему-то их это не огорчало.

Справа от него дела шли не самым лучшим образом.