ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже с закрытыми створками сюда доносились крики и незатихающий шум схватки. Скоро эту часть города тоже захватит ярость смертельной битвы, написав на старинной мостовой очередную кровавую историю.

От степняков удалось уйти, и он даже сумел в темноте найти дорогу к трактиру, где находилось все его имущество. Теперь Мальцев сосредоточенно перебирал вещи, перед тем как положить их в сумку, лишний вес сейчас будет его только стеснять. Мазь придется оставить, прок от нее небольшой, а места занимает много. Федор искренне пожелал, чтобы у каффидца, который будет после него подчищать эту комнату, а от мародерства те наверняка не удержатся, треснула морда по диагонали зигзагом.

Подумав и решив не совершать насилие над и так слабой психикой, запасные трусы он оставил. Самое ценное – два пергамента, подорожная и опись имущества. В описи, заверенной нотариусом, указывалось, сколько путник имеет при себе денег и какие вещи везет. Такой порядок должен, как утверждают, обеспечивать безопасность путников, но на взгляд Мальцева, этот перечень легко могли использовать и грабители, которым не объяснишь, что ты что-то потерял или дома оставил случайно. Среди бумаг парень уложил и банковский вексель.

Второй документ – подорожная, в каком-то роде была командировочным удостоверением. В него вписывались личные данные о путешественнике и его сопровождающих, а также название города, в котором он проживает. Теперь по документам он был бароном Зиндаррским, младшим сыном наследного барона Магнуса. По словам главы стражи, барон направлялся из своей наследной глуши где-то в горах в Фиар попытать счастья – обычное дело для младших детей владетельных господ. Здесь ему не повезло познакомиться с бароном Коббергом и его дружной компанией. Один из клевретов Кобберга, вызвав парня на дуэль, убил его и по трофейному праву забрал все вещи, кроме фамильного кольца-печатки и бумаг. Так как Брану пришлось быть свидетелем на этом гнусном убийстве, достать затем из магистратского хранилища бумаги и кольцо было совсем не сложно.

– Тео Магнус. Барон Тео Магнус, а ничего вроде бы звучит, – произнес он вслух, пожав плечами, главное не встретить на пути любимых родственников.

Аккуратно сложив свёртки, Мальцев плотно перевязал сумку, чтобы не растрясти все по дороге, и, последний раз с тоской взглянув на оставленные шмотки, мягкими еле, слышными прыжками спустился с лестницы.

На улице никого не было, но решив не рисковать, Федор выждал какое-то время, перед тем как выйти. Его с момента возвращения в трактир мучило знакомое ощущение грядущих неприятностей, но он списал это на стресс от уже пережитых событий и заканчивающееся действие зелья. Хуже уже все равно не будет – махнул он рукой про себя.