У меня есть крохотная надежда,
Что Вы без меня тоскуете так же,
Как и я без Вас…
Она усмехнулась сама себе: ты к Рябинину теперь на «Вы»? Раньше у Янки тоже получались такие нерифмованные стихи. Рифмовать слова она никогда не умела, называла свои творения полустихами.
Янка достала Братца Кролика из сумки, посадила его на свою подушку, долго смотрела, шептала: «Сашка. Сашка».
С того дня она и начала откладывать в деревянную шкатулку две трети зарплаты.
Глава 4. Пришедший
Первого ноября приехал Тарас, звонко чмокнул Янку в макушку.
– Ух ты, большущая какая стала! Как учишься?
– А, – отмахнулась она, – с серединки на половинку.
Младшего маминого брата Тараса Янка любила больше всех других родственников. Тарас был высокий, худой, молчаливый, но в глазах за стеклами очков искрился смех, особенный, ироничный. И Янке всегда хотелось узнать: о чем он думает, о чем смеется там, внутри? Тарас работал в заказнике, в можжевеловой роще, а летом водил в походы туристов. Янке казалось, что от его одежды всегда пахнет костром и смолой можжевельника.
У бабушки с дедом Тарас появлялся редко. Они пилили его, что он уже седой, а все не женится.
– Я с рождения седой, – шутил Тарас, – что ж мне, в пеленках под венец идти?
Ну, может быть, и не с рождения, но, сколько Янка себя помнит, виски у дядьки белые, хоть он старше ее всего на двенадцать лет. Все связанное с Тарасом представлялось Янке особенным: его горы, его заповедник; его штормовка, пропахшая костром и будто из другого времени, где жили героические люди, которые не умели врать и каждую секунду были готовы к подвигу; все эти его жучки и травинки, которых Тарас знал в лицо и мог рассказать про них все-все, было бы желание слушать.
В детстве Янка каждое лето просила взять ее в поход, но Тарас отвечал, что горы – это серьезно, там не до шуток. Он вроде и не говорил, что она не справится, но и не звал с собой. Именно поэтому Янка пошла в легкую атлетику – тренироваться, готовиться, повышать выносливость.
А потом она сама расхотела идти в поход. Вдруг показалось ужасно страшно и неудобно топать с рюкзаком куда-то, спать в палатке, тащиться в гору, мерзнуть, мокнуть и соответствовать такому дяде. Лето за летом смотрела Янка, как уходит в свои горы Тарас, слушала вздохи девчонок по нему и увиливала от его приглашений.
Хотя сейчас она, конечно, не то что два или даже одно лето назад. Дело не в физической подготовке. Просто уже не поноешь – стыдно. Просто уже понимала: взрослый человек – это не тот, кому лет больше, чем тебе. Дедушка смотрит на нее теперь как на равную. И не только потому, что Янка сама о себе заботится, – здесь привыкли все с детства подрабатывать, особенно летом. Дедушка Янку зауважал, что она на такую работу согласилась, и он теперь всегда за нее заступался.






