ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Янка – девушка с «поперечным» именем. От Я до А! И жизнь у нее такая же «поперечная» – не как у всех, не как была всего пару месяцев назад. Конец лета все перевернул с ног на голову: нет бы, как об... Часть первая Глава 1. Грустные песни Янка пела. Раньше она всегда пела, когда ей было весело и хорошо. Поэтому сейчас ей тоже надо петь. Чтобы стало хоть немного легче. Хоть чуточку хорошо, хоть капельку весело. Ведь понятно же, что в этом мире ничего хорошего больше не будет – никогда. Но надо как-то… ну, притвориться, сделать вид, что все более или менее, что не так уж все это и страшно, что ей весело и хорошо, хорошо и весело, она поет, поет и поет. Янкина песня захлебнулась и перешла в плач. Это жестоко, жестоко, жестоко! Нельзя с ней так поступать, ведь она живая, она чувствует, дышит, а они? Что они с ней сделали? Если бы они любили ее – хоть чуть-чуть!!! – они бы не развелись, жили бы вместе, сколько людей живет вместе, чтобы детей не травмировать, и ничего! «Я считаю это нечестным. Разве ты, Яна, будешь счастлива, зная, что мы с папой живем друг с другом только из чувства долга?» Да! Она, Янка, будет счастлива! Ей вообще все равно, почему они вместе, по какой такой причине, главное, что они вместе, все вместе – вчетвером! – Зато мы поедем на море… – решительно говорила тогда мама, – представляете, будем жить на море, все люди туда отдыхать приезжают, а мы будем жить круглый год… – Я не хочу! – закричали хором Янка и Ростик. Но кто их будет слушать? Конечно, мама разговаривала с ними, объясняла: «Мне вас двоих не потянуть, я же не работала здесь никогда… а там бабушка с дедушкой, что вы… ну, Яна, ну, Ростик, вы так любите туда ездить… Я не могу оставаться в этом городе, ну поймите же и вы меня!» «Поймите!» А их кто поймет? Одно дело – ездить в гости на лето, жариться на пляже, купаться и вернуться к сентябрю домой шоколадной, просоленной морем, прогретой солнцем т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня есть крохотная надежда,

Что Вы без меня тоскуете так же,

Как и я без Вас…

Она усмехнулась сама себе: ты к Рябинину теперь на «Вы»? Раньше у Янки тоже получались такие нерифмованные стихи. Рифмовать слова она никогда не умела, называла свои творения полустихами.

Янка достала Братца Кролика из сумки, посадила его на свою подушку, долго смотрела, шептала: «Сашка. Сашка».

С того дня она и начала откладывать в деревянную шкатулку две трети зарплаты.

Глава 4. Пришедший

Первого ноября приехал Тарас, звонко чмокнул Янку в макушку.

– Ух ты, большущая какая стала! Как учишься?

– А, – отмахнулась она, – с серединки на половинку.

Младшего маминого брата Тараса Янка любила больше всех других родственников. Тарас был высокий, худой, молчаливый, но в глазах за стеклами очков искрился смех, особенный, ироничный. И Янке всегда хотелось узнать: о чем он думает, о чем смеется там, внутри? Тарас работал в заказнике, в можжевеловой роще, а летом водил в походы туристов. Янке казалось, что от его одежды всегда пахнет костром и смолой можжевельника.

У бабушки с дедом Тарас появлялся редко. Они пилили его, что он уже седой, а все не женится.

– Я с рождения седой, – шутил Тарас, – что ж мне, в пеленках под венец идти?

Ну, может быть, и не с рождения, но, сколько Янка себя помнит, виски у дядьки белые, хоть он старше ее всего на двенадцать лет. Все связанное с Тарасом представлялось Янке особенным: его горы, его заповедник; его штормовка, пропахшая костром и будто из другого времени, где жили героические люди, которые не умели врать и каждую секунду были готовы к подвигу; все эти его жучки и травинки, которых Тарас знал в лицо и мог рассказать про них все-все, было бы желание слушать.

В детстве Янка каждое лето просила взять ее в поход, но Тарас отвечал, что горы – это серьезно, там не до шуток. Он вроде и не говорил, что она не справится, но и не звал с собой. Именно поэтому Янка пошла в легкую атлетику – тренироваться, готовиться, повышать выносливость.

А потом она сама расхотела идти в поход. Вдруг показалось ужасно страшно и неудобно топать с рюкзаком куда-то, спать в палатке, тащиться в гору, мерзнуть, мокнуть и соответствовать такому дяде. Лето за летом смотрела Янка, как уходит в свои горы Тарас, слушала вздохи девчонок по нему и увиливала от его приглашений.

Хотя сейчас она, конечно, не то что два или даже одно лето назад. Дело не в физической подготовке. Просто уже не поноешь – стыдно. Просто уже понимала: взрослый человек – это не тот, кому лет больше, чем тебе. Дедушка смотрит на нее теперь как на равную. И не только потому, что Янка сама о себе заботится, – здесь привыкли все с детства подрабатывать, особенно летом. Дедушка Янку зауважал, что она на такую работу согласилась, и он теперь всегда за нее заступался.