Ты меня не знаешь, в заказнике никогда не был, сидел в горах, траву собирал, – Хозяин цепко взял его за плечо. – И запомни хорошенько: поджигатель у нас ты. Сдашь меня – сам сядешь. Уже не маленький, жалеть не будут. А тебе семью кормить, так вроде? И чтобы я тебя больше не видел. В горах – тоже. Понял?
– Понял.
– Вали.
И сам тут же растворился в толпе. Денег оказалось в два раза меньше, чем он обещал. И за сборы зарплату зажилил, урод. Таль выругался. Он понимал: разбираться бесполезно. Самому бы живым остаться. Хорошо, если все про него забудут. Одна была радость: тут же в Феодосии он увидел сердоликовый браслет из гладких крупных бусин. Точно такой же, какой Янке тогда понравился. Таль купил его и, пока ехал домой, все крутил в руке. Он представлял, как подарит его Янке, как она ахнет, возьмет его, примерит, взлохматит Талю волосы – так она одна делает. Может, даже опять поцелует… И хорошо, что лес не сгорел, так им и надо!
Заплаканная Янка подняла на Таля глаза.
– Ты совсем вернулся или на время?
– Совсем.
– К вам дедушка приезжал. Ну, тети Нияры отец.
– Знаю.
– Он вас в Симферополь жить зовет.
Таль дернул плечом:
– Да вот еще!
Они замолчали. Таля жгло внутри. Будто пожар из заказника переместили ему в живот, в грудь.
– Я пойду, Таль. Я маме сегодня на работе помочь обещала, а то народу много очень.
Таль проводил ее до выхода, а потом подошел к регистрационному окну.
– В какой палате лежит Тарас Коркун?
– А ты родственник? К нему только родственников пускают.
– Я племянник.
– Второй этаж, семнадцатая палата. Бахилы есть? Халат надень!
К Тарасу он не попал. Оказалось, что в это время у него перевязка. Таль постоял у закрытой палаты, уткнувшись лбом в побеленную стену. Ну и что он скажет Тарасу? «Прости, я не думал, что так получится»? А что ты вообще думал? Чем ты думал? Эти мысли вертелись у него в голове по дороге на автостанцию, и потом, в пустом автобусе, и пока тащился по Поселку. Домой он не пошел. Вышел к морю, к Янкиному камню. Сейчас весь пляж был усыпан курортниками, но тут, у подножья горы, народу было поменьше.
– Пахлава, пахлава, сочная, медовая пахлава!
– Копченые мидии, рапаны! Рапаны, копченые мидии!
– Черешня, клубника, мороженое…
Звуки, запахи, оголенные тела окружали Таля со всех сторон, будто сгущая воздух. Где-то здесь ходит с самсой мама, Пашуня болтается у нее на животе в «кенгуру». «Кенгуру» подарила тетя Азиза, она приезжала вчера с мужем и двумя дочерьми. А они и не знали, что у них есть тетя и сестры. Чтобы сделать самсу, мама встает в пять утра. Анютка тоже. Анютка помогает маме, а потом берет свои раскрашенные камешки и идет на набережную – продавать. Камешки берут охотно, Анютка жуть как возгордилась! Таль забрался на Янкин валун, стал смотреть в море.
– Все из-за тебя! – прошептал он.






