ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Янка – девушка с «поперечным» именем. От Я до А! И жизнь у нее такая же «поперечная» – не как у всех, не как была всего пару месяцев назад. Конец лета все перевернул с ног на голову: нет бы, как об... Часть первая Глава 1. Грустные песни Янка пела. Раньше она всегда пела, когда ей было весело и хорошо. Поэтому сейчас ей тоже надо петь. Чтобы стало хоть немного легче. Хоть чуточку хорошо, хоть капельку весело. Ведь понятно же, что в этом мире ничего хорошего больше не будет – никогда. Но надо как-то… ну, притвориться, сделать вид, что все более или менее, что не так уж все это и страшно, что ей весело и хорошо, хорошо и весело, она поет, поет и поет. Янкина песня захлебнулась и перешла в плач. Это жестоко, жестоко, жестоко! Нельзя с ней так поступать, ведь она живая, она чувствует, дышит, а они? Что они с ней сделали? Если бы они любили ее – хоть чуть-чуть!!! – они бы не развелись, жили бы вместе, сколько людей живет вместе, чтобы детей не травмировать, и ничего! «Я считаю это нечестным. Разве ты, Яна, будешь счастлива, зная, что мы с папой живем друг с другом только из чувства долга?» Да! Она, Янка, будет счастлива! Ей вообще все равно, почему они вместе, по какой такой причине, главное, что они вместе, все вместе – вчетвером! – Зато мы поедем на море… – решительно говорила тогда мама, – представляете, будем жить на море, все люди туда отдыхать приезжают, а мы будем жить круглый год… – Я не хочу! – закричали хором Янка и Ростик. Но кто их будет слушать? Конечно, мама разговаривала с ними, объясняла: «Мне вас двоих не потянуть, я же не работала здесь никогда… а там бабушка с дедушкой, что вы… ну, Яна, ну, Ростик, вы так любите туда ездить… Я не могу оставаться в этом городе, ну поймите же и вы меня!» «Поймите!» А их кто поймет? Одно дело – ездить в гости на лето, жариться на пляже, купаться и вернуться к сентябрю домой шоколадной, просоленной морем, прогретой солнцем т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я сегодня ничего не нарисовала, – сказала Анюта и протянула Ванечке камешек, на который капнула красная краска. Она еще не застыла, скатилась дорожкой до края. Ванечка взял его и вдруг положил за щеку.

– Пойдем, – сказала Анюта, – я тебя провожу. А завтра нарисую тебе дельфина. И лошадь. Хочешь лошадь?

– Нюта.

– Да, Нюта нарисует.

Анюта оглянулась на дом. Окна были пусты. Таль спит, мама, наверное, кормит Пашуню, Маруся возится в песочнице. Никто не знает об Анютиной тайне. Об ее удачном бизнесе.

– Какие люди!

– Девочки, прошу!

– Светик, приветик!

Все уже были в сборе. Шрамко развалился на диване, обнимая одной рукой Мирославу, другой – Васелину. Захар с Таней, Данил Иванов, Катя, Женя, Таль. Янка тут же оценила обстановку. Ярослав без Оксаны и клеит близняшек – отлично, значит, в хорошем настроении, значит, доставать не будет. Таль хмур, как обычно, вообще непонятно, на что там Даша надавила, на какие болевые точки, что он согласился прийти. Данил напрягает, что-то излишне веселый и все время переглядывается с Ярославом… Неспроста. Ладно, прорвемся.

Тетя Галя, снимая на ходу фартук, сказала жизнерадостно:

– Ну, веселитесь, ребятки, много не пейте…

– Ну что вы, тетя Галя!

– И к отдыхающим чтобы ни ногой!

– Мама, ну иди уже, я все знаю! – Даша подтолкнула ее к двери.

Пили сухое вино, которое принесли в пластиковых бутылках Шрамко с Данилом.

– Контрабанда! – подмигнул Янке Шрамко.

Она сделала вид, что не заметила. Гремела музыка, и гремели их голоса, перекрикивая музыку. Шрамко пригласил Янку на первый же медляк, и – что делать, не убегать же – она пошла. Таль цедил вино и смотрел на нее пылающим взглядом ревнивца. Вот балда! Теперь еще обидится, что она согласилась со Шрамко танцевать…

Что было потом, Янка помнила плохо. Пили вроде вино, а голова плыла как от водки. Помнит, что стояла на балконе со Шрамко, он обнимал ее одной рукой, другой показывал на звезды, а она только об одном и думала: не дать ему себя поцеловать, только не позволить ему… Помнит, что Данил целовался с Мирославой, помнит, что Захар поругался с Таней, и плыло сквозь туман в голове лицо Таля, а потом вдруг:

– Да мы с Яриком в вино спирта подмешали, вот вас и развезло. А чё? Хороший спирт, батя целое ведро с работы притащил…

Пощечина. Крик. Шрамко пытался оправдываться, что шутка же, шутка, что за крик-то? Подумаешь! Янка пришла в такую ярость, что Талю пришлось ее держать за руки, чтобы она не бросилась на этих шутников. Данил и Шрамко психанули и ушли.

– Я взрослый человек и сама могу выбирать, что мне пить! – кричала им вслед Светка. – Может, у меня аллергия на спирт?!

Мирослава плакала почему-то, а Захар и Таня уже целовались в углу.