ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Янка – девушка с «поперечным» именем. От Я до А! И жизнь у нее такая же «поперечная» – не как у всех, не как была всего пару месяцев назад. Конец лета все перевернул с ног на голову: нет бы, как об... Часть первая Глава 1. Грустные песни Янка пела. Раньше она всегда пела, когда ей было весело и хорошо. Поэтому сейчас ей тоже надо петь. Чтобы стало хоть немного легче. Хоть чуточку хорошо, хоть капельку весело. Ведь понятно же, что в этом мире ничего хорошего больше не будет – никогда. Но надо как-то… ну, притвориться, сделать вид, что все более или менее, что не так уж все это и страшно, что ей весело и хорошо, хорошо и весело, она поет, поет и поет. Янкина песня захлебнулась и перешла в плач. Это жестоко, жестоко, жестоко! Нельзя с ней так поступать, ведь она живая, она чувствует, дышит, а они? Что они с ней сделали? Если бы они любили ее – хоть чуть-чуть!!! – они бы не развелись, жили бы вместе, сколько людей живет вместе, чтобы детей не травмировать, и ничего! «Я считаю это нечестным. Разве ты, Яна, будешь счастлива, зная, что мы с папой живем друг с другом только из чувства долга?» Да! Она, Янка, будет счастлива! Ей вообще все равно, почему они вместе, по какой такой причине, главное, что они вместе, все вместе – вчетвером! – Зато мы поедем на море… – решительно говорила тогда мама, – представляете, будем жить на море, все люди туда отдыхать приезжают, а мы будем жить круглый год… – Я не хочу! – закричали хором Янка и Ростик. Но кто их будет слушать? Конечно, мама разговаривала с ними, объясняла: «Мне вас двоих не потянуть, я же не работала здесь никогда… а там бабушка с дедушкой, что вы… ну, Яна, ну, Ростик, вы так любите туда ездить… Я не могу оставаться в этом городе, ну поймите же и вы меня!» «Поймите!» А их кто поймет? Одно дело – ездить в гости на лето, жариться на пляже, купаться и вернуться к сентябрю домой шоколадной, просоленной морем, прогретой солнцем т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лицо у мамы – непрошибаемое. И голос. Янка прекрасно знала, что, когда у нее такое лицо, ее ничем не проймешь, бесполезно. Она представила, как они снова будут жить в своей квартире, все вчетвером, завтракать вместе, вечером телевизор смотреть, елку на Новый год наряжать. Можно будет уже не думать о деньгах. Им с мамой не придется работать… Ты же этого так хотела, Янка, еще год назад, когда тебя только привезли сюда! А то, что он жил весь этот год с другой женщиной, спал с ней, целовал ее – это забыть?

– Ты из-за денег к нему едешь.

– Что?!

– За ним ведь как за каменной стеной. Работать не надо. Напрягаться не надо. Он все для нас сделает. Тем более теперь. Когда виноват.

– Ты многого не понимаешь, – устало сказала мама. Она постарела за этот год и подурнела, но Янке не хотелось ее жалеть.

– Ты же мне сама говорила, что надо гордость иметь, что…

– Ой, Яна! – поморщилась мама. – Нет у меня сил на гордость! Вы растете, надо о вашем будущем думать, а как я вас обеспечу? Продавец в ларьке… Ростик совсем от рук отбился, до тебя не достучишься! Не до гордости тут!

– А гордость… она, значит, такая, да? Захотел – достал из кармана, захотел – спрятал?

– Ну хватит! – рассвирепела мама. – Ты сама живешь как за стеной! Возвела вокруг себя забор! Тебе ни до кого из нас нет дела! Ты знаешь, каково мне приходится на этой работе? Или ты думаешь, раз мне тридцать восемь лет, то все, кончено, я должна забыть о себе? А я тоже жить хочу! Хоть немного! Хоть какой-то просвет увидеть! А папа? Ты хоть раз подумала, каково ему там? Да, он полюбил другую, но он живой человек, живой, а не робот! Он имеет право и полюбить, и разлюбить! Меня! А не вас! Ты хоть раз подумала о нем? Позвонила? Написала? Знаешь, как он там изводится, как скучает?! Не по мне, конечно, мне и не надо, но ты и Ростик – вы его дети, он любит вас! Но разве тебе это интересно! Ты же у нас все про всех знаешь, живешь сама по себе и всегда права! И я не к нему еду, потому что он не любит меня больше! Я просто еду! Я везу любимому мужчине его детей!

Она выкрикнула это и выбежала вон, хлопнув дверью так, что лепесток штукатурки вспорхнул и шлепнулся на пол. Янка ошарашенно стояла посреди комнаты. В голове звенело. Мамины слова будто застыли в воздухе и никак не хотели испаряться. Она села на край дивана. Ей надо подумать. Хорошенько подумать.

Мама вернулась минут через десять. Лицо ее было умытым и еще влажным от воды, но от глаз не отступила слезная краснота. Она сказала твердо и спокойно:

– Тетя Вика нашла мне там работу. Кассиром в банке. Мы будем жить в нашей квартире втроем. Если ты не захочешь с ним встречаться – твое право. Но Ростику нужен отец. Если не хочешь понять меня – не надо, обойдусь. Но слушаться ты меня обязана! Мы уезжаем восьмого… через неделю. Собирайся.

Конечно, никуда она не поедет.