ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая книга цикла «Хроники Горана». Гонец Александр Башибузук ЛОВЧИЙ «Понятие противоположности абсолютного добра и зла ложно, потому что добро и зло неразрывно связаны между собой и не могут существовать друг без друга…» Преподобный Модест Бобан. «К вопросу теологических разграничений». Обитая почерневшей от времени бронзой тяжелая дверь, слегка скрипнула и стала отворяться. Гвардейцы в начищенных до блеска кирасах и шлемах с красно белыми плюмажами, стоявшие на карауле у одного из входов в Святую канцелярию Белого Синода [1] , дружно вынырнули из полудремоты, поудобней перехватили свои гизармы [2] и лязгнув железными башмаками, приняли строевую стойку. Оба были опытными служаками, научившись за годы службы виртуозно интуитивно распознавать значимость того или иного персонажа, решившего выйти именно через эту дверь. Вот и в этот раз они не ошиблись. Ибо на пороге появился сам предстоятель Белого Синода в Добренце, его святейшество прелат Акакий, монументальный толстяк с румяным обширным и добродушным лицом пастыря. Он равнодушно мазнул взглядом по латникам, обеими руками огладил на пузе рясу из белоснежного нупийского шелка, и удивительно плавно для такой громадины обернулся к второму мужчине, вышедшему на крыльцо вслед за ним. — Последний раз спрашиваю, ты не передумал, Горан? — скорбно выдохнул прелат и склонил голову к плечу, внимательно всматриваясь в лицо спутника. — Нет, ваше святейшество… — высокий молодой парень, с украшенным длинным рваным шрамом лицом, залеченным до едва угадывающихся бледных полосок, отрицательно качнул головой. Одетый в безрукавный потертый кожаный камзол, рубаху из некрашеного льняного полотна с просторными рукавами, свободные порты и высокие, видавшие виды сафьяновые сапоги с окованными носками — он смотрелся на фоне прелата не столь внушительно. Однако, его простой вид ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она просто сочилась злостью и сейчас была очень похожа на разъяренную змею.

— Нас здесь все равно достанут, — мрачно сказала чародейке Таисья. — И я предпочту войти в гробницу, чем быть разорванной чернью или оказаться в лапах синодского трибунала.

Вот тут уже я не выдержал и рыкнул:

— Никто не хочет поставить меня в известность, что за хрень за этой дверью находится?

Чародейки разом посмотрели на Таисью. Ловчая коротко кивнула и ответила мне сама:

— За этой запечатанной дверью вход в лабораторию Алмана Дан-Борка, ставшей для него и его учеников гробницей. Капитул не афишировал эту историю, поэтому официальной версией было, что здесь все завалило в результате неудачного эксперимента самого Алмана.

— Как было в реальности? — вне себя от ярости, я едва удержался чтобы не выругаться.

Да что за, мать ее, хрень со мной творится? Едва выпутался из одного дерьма, как вляпался во второе. А тут сразу и третье на подходе. Клянусь, кто-то мне за это обязательно ответит.

— Алман преступил пределы разумного в своих исследованиях… — быстро сказала Таисья, — и не внял увещеваниям. Тогда вмешался Капитул и чародея вместе с его последователями, отказавшимися покинуть своего учителя, наказали. После чего случившееся придали забвению.

— Я все еще жду полную версию… — сухо заметил я. — Как наказали, с какой стати лабораторию не уничтожили, а замуровали, в конце концов, меня очень интересует что там мне грозит.

— Мне тоже это очень хотелось бы знать… — прошипела Мыслава, обращаясь к Таисье. — Историю с Алманом так засекретили, что правду от домыслов и ложных слухов уже невозможно отличить. Может уважаемая Таисья меня просветит, что скрывает Круг ловчих и Капитул?

— Алмана не убили… — нехотя ответила Таисья. — Его заживо замуровали…

— Они идут! — прервав ее, встревоженно вскрикнула Адель, прижимая пальцы к своим вискам. — Я чувствую… И с ними кто-то с очень сильным артефактом…

— О Боги! — тревожно охнула Ольгерда и прикрыла рот ладонью.

Мыслава отреагировала совсем не так как я ожидал. Чародейка абсолютно спокойно и деловито поинтересовалась:

— Кто снимет печать с двери? Я сама даже распознать это заклятие не могу. А силой ломать дверь мы будем до второго Восшествия Старших.

— Если вообще сможем сломать, — Адель оглянулась и добавила. — Я чувствую, что здесь все…

— Все оплетено чарами, — согласно кивнула Таисья. — Ты права, попытка сломать дверь силой все здесь обрушит. Но я сниму печать. Я знаю это заклятие, потому что его накладывали ловчие.

Из коридора вдруг послышался низкий продолжительный гул. Что прямо намекало на то, что горожане и неизвестный белоризец с посохом уже добрались до решетки.

— Меньше слов, охотница за чародеями! — рявкнул я не сдержавшись. — Снимай, если вызвалась.