ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сирена Айсом неожиданно обнаруживает, что оставленные ей в наследство отцом старые вещи представляют собой коллекцию предметов искусства огромной ценности. Случайно застряв в маленьком заснеженном гор... Сколько стоит любовь? Велла Манн 1 Только не сегодня! Не сейчас! Все это казалось до смешного нелепым, но Сирене было не до смеха. Ее внимание было поглощено пыхтящей, окутанной паром «тойотой». Все ясно – течет радиатор. Она нажала на тормоз, включила «дворники» на полную мощность и наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь залепленное снегом стекло. Куда, черт возьми, ее занесло ? Вообще-то она собиралась добраться до озера Тахоа и, возможно, уже добралась бы, если бы шоссе не было забито машинами, продвигавшимися вперед с черепашьей скоростью. Сирена крепко вцепилась в руль и прищурилась. Хорошо, что она поставила новые «дворники» перед выездом. Даже если «тойота» вот-вот отдаст концы, по крайней мере, понятно, куда едешь. Однако вид городка, через который она проезжала, уверенности не прибавлял. В двух кварталах впереди она заметила скопление старых автомобилей – там трепетали на ветру выцветшие флажки. Справа у бакалейного магазинчика валялись тележки, опрокинутые мощными порывами ветра. Отдельно стоявшая автостанция также не внушала особых надежд, потому что высокий, плотно укутанный мужчина, как видно, уже выбился из сил, пытаясь справиться с длинной очередью клиентов. И дело было даже не в непогоде – сама станция казалась слишком маленькой и недостаточно современной. Неважно. Судя по тому, что показывал термометр, ей еще повезло – она ухитрилась добраться до этой станции, прежде чем «тойота» окончательно выдохлась. Сирена съехала на обочину, пропуская легковые машины, грузовики, трейлеры и автобусы. Она сделала вид, что не замечает любопытных и беззаботных взглядов тех, чьи машины вели себя надлежащим образом. Она их не винила. Конечно, ни у кого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он мог бы… Перестань, приказала она себе. Интуиция, а она доверяла своей интуиции, подсказывала, что с ним она в безопасности. Любой, у кого есть такая тетя, как тетя Герти, должен быть джентльменом.

– Ей-Богу, никогда в жизни так не замерзала, – призналась она. – И не промокала.

– Я тоже. Где вы научились надевать цепи?

– Это не так уж трудно. Я думала, все умеют.

– Сегодня вы убедились в обратном, – сказал Грейндж и повернулся к теплу боком. Теперь ему было лучше ее видно. Эта странная, мокрая до нитки женщина с потеками туши на щеках не могла произнести ни слова, не стуча зубами. Таких огромных серых глаз ему еще не приходилось видеть. У нее были длинные серебристые волосы, вздернутый нос и пятно от машинного масла на подбородке. Он прикинул, что она весит не более ста десяти фунтов, и при этом несколько часов подряд ворочала тяжеленные цепи, не упав в обморок. Он от души надеялся, что она не заболеет. – Не знаю, что бы я делал без вашей помощи, – признал он. – Без вас не видать бы мне дневной выручки. Я должен с вами рассчитаться.

Она замотала головой и вцепилась разбухшими от воды перчатками в полы толстого пиджака.

– Не нужно. Я добыла около пятидесяти баксов.

Грейндж присвистнул.

– Каким образом?

– Чаевые. Я могла бы… – она дергала пуговицу пиджака, – могла бы зарабатывать этим на жизнь.

– Не сомневаюсь. Вы не поверите, но ради этого я и приехал из Сан-Франциско. Если бы не один старый упрямец… Подождите, я вам помогу. – Грейндж протянул руку к пуговице и только тут понял, что сам тоже все еще не снял перчаток. Он зажал руку под мышкой, стараясь высовободить пальцы из намокшей шерсти. Когда это не помогло, он взял концы пальцев перчатки в зубы и сдернул ее. Сирена попробовала проделать то же самое, но ее так трясло, что зубы не сжимались. – Стойте спокойно, – приказал он. – Сейчас помогу вам выбраться из этой хламиды.

Он так неуклюже сражался с тяжелой, насквозь мокрой материей, что Сирена рассмеялась.

– Что тут смешного? – пробормотал Грейндж. – Делаю, что могу.

– Знаю. Я не над вами смеюсь. Я просто подумала… Это похоже на какой-то новый вид стриптиза.

Грейндж покосился на нее.

– А что вам известно о стриптизе?

– Больше, чем хотелось бы. Моя бывшая соседка… Осторожнее! Сейчас пуговица оторвется. Для меня этот пиджак много значит.

Значит, вот чем занимается ее соседка. Неудивительно. Два сапога – пара.

– Могу понять почему. Что это за ярлык? Париж? Потрясающий покрой.

– Нечего смеяться. Эта вещь принадлежала самому главному человеку в моей жизни.

Муж? Любовник? Сутенер?

– Правда? Не хочется говорить, но тут сейчас будет потоп. – Грейндж взглянул на пол, где расползавшаяся лужа уже почти достигла края старого, некогда зеленого коврика.

Он расстегнул верхнюю пуговицу.