Он мог бы… Перестань, приказала она себе. Интуиция, а она доверяла своей интуиции, подсказывала, что с ним она в безопасности. Любой, у кого есть такая тетя, как тетя Герти, должен быть джентльменом.
– Ей-Богу, никогда в жизни так не замерзала, – призналась она. – И не промокала.
– Я тоже. Где вы научились надевать цепи?
– Это не так уж трудно. Я думала, все умеют.
– Сегодня вы убедились в обратном, – сказал Грейндж и повернулся к теплу боком. Теперь ему было лучше ее видно. Эта странная, мокрая до нитки женщина с потеками туши на щеках не могла произнести ни слова, не стуча зубами. Таких огромных серых глаз ему еще не приходилось видеть. У нее были длинные серебристые волосы, вздернутый нос и пятно от машинного масла на подбородке. Он прикинул, что она весит не более ста десяти фунтов, и при этом несколько часов подряд ворочала тяжеленные цепи, не упав в обморок. Он от души надеялся, что она не заболеет. – Не знаю, что бы я делал без вашей помощи, – признал он. – Без вас не видать бы мне дневной выручки. Я должен с вами рассчитаться.
Она замотала головой и вцепилась разбухшими от воды перчатками в полы толстого пиджака.
– Не нужно. Я добыла около пятидесяти баксов.
Грейндж присвистнул.
– Каким образом?
– Чаевые. Я могла бы… – она дергала пуговицу пиджака, – могла бы зарабатывать этим на жизнь.
– Не сомневаюсь. Вы не поверите, но ради этого я и приехал из Сан-Франциско. Если бы не один старый упрямец… Подождите, я вам помогу. – Грейндж протянул руку к пуговице и только тут понял, что сам тоже все еще не снял перчаток. Он зажал руку под мышкой, стараясь высовободить пальцы из намокшей шерсти. Когда это не помогло, он взял концы пальцев перчатки в зубы и сдернул ее. Сирена попробовала проделать то же самое, но ее так трясло, что зубы не сжимались. – Стойте спокойно, – приказал он. – Сейчас помогу вам выбраться из этой хламиды.
Он так неуклюже сражался с тяжелой, насквозь мокрой материей, что Сирена рассмеялась.
– Что тут смешного? – пробормотал Грейндж. – Делаю, что могу.
– Знаю. Я не над вами смеюсь. Я просто подумала… Это похоже на какой-то новый вид стриптиза.
Грейндж покосился на нее.
– А что вам известно о стриптизе?
– Больше, чем хотелось бы. Моя бывшая соседка… Осторожнее! Сейчас пуговица оторвется. Для меня этот пиджак много значит.
Значит, вот чем занимается ее соседка. Неудивительно. Два сапога – пара.
– Могу понять почему. Что это за ярлык? Париж? Потрясающий покрой.
– Нечего смеяться. Эта вещь принадлежала самому главному человеку в моей жизни.
Муж? Любовник? Сутенер?
– Правда? Не хочется говорить, но тут сейчас будет потоп. – Грейндж взглянул на пол, где расползавшаяся лужа уже почти достигла края старого, некогда зеленого коврика.
Он расстегнул верхнюю пуговицу.






