ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сирена Айсом неожиданно обнаруживает, что оставленные ей в наследство отцом старые вещи представляют собой коллекцию предметов искусства огромной ценности. Случайно застряв в маленьком заснеженном гор... Сколько стоит любовь? Велла Манн 1 Только не сегодня! Не сейчас! Все это казалось до смешного нелепым, но Сирене было не до смеха. Ее внимание было поглощено пыхтящей, окутанной паром «тойотой». Все ясно – течет радиатор. Она нажала на тормоз, включила «дворники» на полную мощность и наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь залепленное снегом стекло. Куда, черт возьми, ее занесло ? Вообще-то она собиралась добраться до озера Тахоа и, возможно, уже добралась бы, если бы шоссе не было забито машинами, продвигавшимися вперед с черепашьей скоростью. Сирена крепко вцепилась в руль и прищурилась. Хорошо, что она поставила новые «дворники» перед выездом. Даже если «тойота» вот-вот отдаст концы, по крайней мере, понятно, куда едешь. Однако вид городка, через который она проезжала, уверенности не прибавлял. В двух кварталах впереди она заметила скопление старых автомобилей – там трепетали на ветру выцветшие флажки. Справа у бакалейного магазинчика валялись тележки, опрокинутые мощными порывами ветра. Отдельно стоявшая автостанция также не внушала особых надежд, потому что высокий, плотно укутанный мужчина, как видно, уже выбился из сил, пытаясь справиться с длинной очередью клиентов. И дело было даже не в непогоде – сама станция казалась слишком маленькой и недостаточно современной. Неважно. Судя по тому, что показывал термометр, ей еще повезло – она ухитрилась добраться до этой станции, прежде чем «тойота» окончательно выдохлась. Сирена съехала на обочину, пропуская легковые машины, грузовики, трейлеры и автобусы. Она сделала вид, что не замечает любопытных и беззаботных взглядов тех, чьи машины вели себя надлежащим образом. Она их не винила. Конечно, ни у кого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Она приподняла руки, стараясь прикрыть грудь.

Грейндж взял ее ледяные руки и повернул их так, чтобы было видно семь оставшихся ногтей. Потом он перевел взгляд на ее подбородок, неторопливо осмотрел мягкий, облегающий свитер, мокрые слаксы.

– Кажется, вы хотели рассказать мне о работе.

Взгляд Грейнджа остановился на блестящем свитере, который не столько скрывал, сколько выставлял напоказ то, что находилось под ним, и Сирена вдруг поняла, о чем он говорит.

– Вы подумали… Господи, вы подумали..

– А что еще мне могло прийти в голову?

– Так вот – выкиньте это из головы. – Сию же секунду развернуться и… Но нет, никакими силами она не могла себя заставить снова выйти на мороз. Она попыталсь оттянуть свитер, чтобы он не так облегал тело. Отвалился еще один ярко-красный ноготь. Значит, вот на кого я похожа.

– Я не проститутка. Никогда не была и не буду.

– Но вы, наверное, понимаете, что мне было довольно легко впасть в заблуждение?

Подавив смешок, Сирена повернулась боком к нагревателю. Дрожь все не унималась.

– Чтобы расставить все по местам, я вам кое-что объясню, хотя вовсе не обязана этого делать. Меня всегда интересовал театр – особенно то, что происходит за сценой, постановка. В этом нет ничего удивительного, ведь мой отец был актером. Париж, Нью-Йорк, Лондон, Лос-Анджелес – он работал везде, где можно было найти работу. Я участвовала во всех школьных постановках, занималась освещением, костюмами, реквизитом – словом, всем, для чего не надо было появляться перед публикой.

– И что, нынче костюмерши вот в таком виде и расхаживают?

– Да нет. – Сирена присела на ручку дивана и начала безуспешное сражение со шнурками. – Ног совсем не чувствую. А что до вашего вопроса – на этом-то все и сломалось. Я думала, что Сеймор предлагает именно то, что он предлагал.

– Сеймор?

– Один так называемый режиссер, с которым мне пришлось расстаться сегодня утром. Мне сказали, что он работает над мьюзиклом. Ревю с сюжетом. Бездна смысла. Исследование человеческих отношений. Не смейтесь, – предупредила она. – Я действительно купилась.

– Разве я сказал хоть слово?

Он не сказал, но все можно было прочесть в его взгляде. «Легковерная дурочка» – вот что говорили его глаза.

– Ну, все равно. – Сирена пожала плечами и тут же пожалела об этом: свитер слишком обтягивал тело. Но больше надеть было нечего.

– Я нанялась к нему, чтобы узнать побольше об освещении. Предполагалось, что средства на постановку не ограничены, звуковое оформление по последнему слову техники и все такое… – Она оторвала последние оставшиеся ногти, которые только мешали развязывать мокрые шнурки. – А вместо этого я влипла в кордебалет, где надо было задирать все, что задирается. Сеймор сказал, что это только на несколько дней, пока они не наберут достаточно девушек.