ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сирена Айсом неожиданно обнаруживает, что оставленные ей в наследство отцом старые вещи представляют собой коллекцию предметов искусства огромной ценности. Случайно застряв в маленьком заснеженном гор... Сколько стоит любовь? Велла Манн 1 Только не сегодня! Не сейчас! Все это казалось до смешного нелепым, но Сирене было не до смеха. Ее внимание было поглощено пыхтящей, окутанной паром «тойотой». Все ясно – течет радиатор. Она нажала на тормоз, включила «дворники» на полную мощность и наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь залепленное снегом стекло. Куда, черт возьми, ее занесло ? Вообще-то она собиралась добраться до озера Тахоа и, возможно, уже добралась бы, если бы шоссе не было забито машинами, продвигавшимися вперед с черепашьей скоростью. Сирена крепко вцепилась в руль и прищурилась. Хорошо, что она поставила новые «дворники» перед выездом. Даже если «тойота» вот-вот отдаст концы, по крайней мере, понятно, куда едешь. Однако вид городка, через который она проезжала, уверенности не прибавлял. В двух кварталах впереди она заметила скопление старых автомобилей – там трепетали на ветру выцветшие флажки. Справа у бакалейного магазинчика валялись тележки, опрокинутые мощными порывами ветра. Отдельно стоявшая автостанция также не внушала особых надежд, потому что высокий, плотно укутанный мужчина, как видно, уже выбился из сил, пытаясь справиться с длинной очередью клиентов. И дело было даже не в непогоде – сама станция казалась слишком маленькой и недостаточно современной. Неважно. Судя по тому, что показывал термометр, ей еще повезло – она ухитрилась добраться до этой станции, прежде чем «тойота» окончательно выдохлась. Сирена съехала на обочину, пропуская легковые машины, грузовики, трейлеры и автобусы. Она сделала вид, что не замечает любопытных и беззаботных взглядов тех, чьи машины вели себя надлежащим образом. Она их не винила. Конечно, ни у кого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он понимал ее нежелание расставаться с вещами отца, но это было просто нелепо. В такой машине опасно ездить.

А потом он увидел ее.

Она опять была одета как цыганка: юбка до колен – красная с розовым плюс еще несколько оттенков, не поддающихся определению, и мешковатый свитер цвета лаванды, перетянутый в талии широкой золотой цепью, которую он уже видел. Ног не было видно, но он надеялся, что она надела высокие ботинки.

Он подумал, знает ли она, какой удивительно женственной кажется в окружении мужчин, одетых в рабочие комбинезоны и фланелевые рубашки.

Хотя всеобщее внимание было устремлено на человека, взбиравшегося на леса с мотком изоляции, Сирена сразу же повернула голову, как только Грейндж ступил на территорию станции. Ее лицо озарилось радостью. Потом, все еще улыбаясь, она направилась к нему, шелестя юбкой. Его взгляд задержался на мягко вырисовывавшейся под свободным свитером груди.

Он обнял ее, удивляясь, какой миниатюрной она казалась, несмотря на объемную одежду. Держа ее в объятиях, он чувствовал себя как человек, который увидел солнце после нескольких месяцев заточения.

– Грейндж, ты меня раздавишь.

– Неужели?

– Конечно. Я еще не научилась не дышать. – Она слегка отстранилась, но продолжала обнимать его. Потом она склонила голову набок, в серых глазах появилось озабоченное выражение.

– Ты слишком много работаешь.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что это бросается в глаза. Еще немного, и тебе придется носить очки.

– Может, мне не так уж долго осталось всем этим заниматься.

Она замерла и ждала объяснений. С ее лица исчезло всякое выражение.

– Я хотел бы, чтобы мы поговорили об этом, когда у нас будет больше времени.

– Ты хочешь бросить работу?

В любую минуту.

Он почувствовал, как весь сжался от этой неожиданно мелькнувшей в голове мысли. Но отрицать очевидное он не мог. Сан-Франциско без Сирены, без людей, которые были ему дороги, стал местом, где он просто отбывал часы. Он вымученно улыбнулся и взглядом показал на леса.

– Может, стану работать вот как он. Лишнего веса у меня нет.

– Как ты только что сказал, мы поговорим об этом, когда у нас будет больше времени.

Пока они шли к остальным, у Грейнджа не выходил из головы этот короткий разговор. Сирена замечательная женщина, у нее прекрасная интуиция. Она была права. Он хотел поговорить об этом.

Дядя Гэллам, слава Богу, не любил вспоминать прошлое. Он представил Грейнджа рабочим и стал ему все показывать. Грейндж чувствовал некоторое беспокойство, потому что слишком много работ велось одновременно. Он не мог понять, как рабочие координируют действия, не мешают ли они друг другу. Когда он задал этот вопрос, они объяснили, что им приходится работать в страшной спешке, потому что Гэллам не единственный, кто затеял перестройку.