ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не особо их брать хотят, псина у соседей на удивление крупная, не прокормишь. Двух щенков взяли на боярское подворье, на охрану, и всё на этом.

Узнав адрес нужного подворья, я немедленно отправился туда. К сожалению, амбал ошибся, щенков уже не было, последнего неделю назад забрали. Ну вот что за непруха такая, а? Оказалось, нет, скорее даже везенье. Именно тут, узнав мою надобность, подсказали ещё один адрес, где также осенью сучка ощенилась, и я направился туда. Обидно, тут тоже было пусто, мамаша лежала привязанная к будке, дремала на соломенной подстилке, а щенков уже не было, однако тут соседка зашла, они с хозяйкой из кухни вышли, судя по блестевшим глазам, пользуясь отсутствием мужей, по-тихому наливочкой заливались. И вот эта соседка вдруг спросила:

– Алексей, а тебе взрослый пёс не нужен?

Я уже и пообщаться успел, и представиться, так что говорили на ты. Вопрос меня заинтересовал, упавшая уже надежда снова подняла голову, так что я уверенно кивнул, добавив:

– Взрослый тоже подойдёт, если, конечно, хорошо обучен. Меня интересует сторожевой и охотничий пёс, чтобы оба дела знал.

Та аж подскочила от моих слов, воскликнув:

– Так он такой и есть! Муж у меня охотником был, месяц назад ушёл на охоту, а через три дня собака только прибежала, бок в крови, а ран нет. Сгинул муж-то у меня, вдовой я стала. А пёс хорошо обучен, муж хвалил его. Только ест много, не прокормлю я пса, продать хочу.

Мы пришли на её подворье, и я осмотрел пса, ему было два с половиной года, как сообщила хозяйка. Звали пса Отай, со старорусского на современный можно перевести как осадить или окружить. Неплохое имя для охотничьего пса. Тот грустный сидел, привязанный на короткой верёвке, и встрепенулся, глядя голодными глазами на хозяйку, когда мы подошли, и недовольно рыкнул на меня, принюхиваясь. Правда, присмирел, когда хозяйка рявкнула на него. Дав ему понюхать руку и потрепав по холке, я взял его морду и заглянул в глаза, ловя взор. Ничего, умный пёс, глаза не мутные. Голодный, правда, видимо хозяйка не особо его кормила, может, не могла простить, что без мужа вернулся. Отощал слегка, хотя это и не сильно заметно, шкура густая. Пёс был мне по бедро, с длинными лапами рысака, то есть двигаться мог долго, если потребуется. Цвет тёмный, серо-чёрный окрас с лапами светлого оттенка. Да обычный пёс.

Хозяйка с тревогой наблюдала, как я осматриваю пса, и пасть изучил, и лапы. Да всё осмотрел, после чего кивнул, вставая. Пёс мне подходил, да я готов его за серебро брать, тут же спросил ленивым безразличным тоном, это чтобы та не поняла мой интерес и цену не гнула:

– Сколько просишь?

– Да что уж, бери за полкуны.