ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вот где трое других воинов и ещё один наставник, я мог только предполагать, скорее всего подо мной, освобождают пленника, что был там привязан. А ведь хотел его сюда поднять, да решил, что успею, как с трофеями закончу, так и сделаю, вот и сделал. Татары оказались быстрее. Тоже авоськал, и вон оно как получилось. Услышав ржание коней, я понял, что они ещё и мои четвероногие трофеи решили забрать, на это я пойти уже не мог, вскочив и надев шлем, просто сверху, как шапку, кольчуга и так была на мне, я рванул к грузовому боковому люку наружу с самострелом в руках и просто выпрыгнул во двор. Единственный лучник, что ждал меня снаружи и держал на прицеле этот проём, моё появление банально проспал, так что в полёте я выстрелил в него и попал в живот. В грудь, правда, целил, но и так неплохо. А тот промахнулся, стрела в пустой уже проём ушла, успел натянуть и спустить. Отбросив самострел, я перекатом погасил скорость и, выхватив сабли, бросился к тем, что стояли у ворот спиной ко мне, но они уже поворачивались, отреагировав на шум. Мои пропеллеры, в которые превратились клинки сабель, не дали им никаких шансов, срубил всю четвёрку и рванул внутрь сарая, но, чуть меня не сбив, во двор вынеслись, разгоняясь, три всадника. Одного я успел кольнуть остриём сабли, хорошо достал, в печень, не жилец, но остальные, мой пленник и тот старший наставник, унеслись со двора не останавливаясь. Ушли, падлы. Третий подраненный спешил за ними, тот, видимо, ещё не понял, что смертельно ранен.

Несмотря на ярость оттого, что эта группа ушла, я ничуть не медлил, быстро пробежался, добив двух подранков, собрался, не забыв лук с колчаном и самострел, который уже зарядил, и побежал к полону. А там никого, лишь следы копыт на снегу. Исчезли и те, что охраняли, и те, которых я упустил, в стороне лежало на одеялах пятеро ордынцев, видимо раненные моими стрелами, но я так понял, они перед уходом их сами добили. А вот полоняне были целыми. Не стали те их рубить, времени не было, удрать бы живыми и целыми, вот им что за счастье было. Странно, что на раненых времени хватило. Хотя, может, те и сами померли, вроде кроме ран от стрел больше особо ничего не вижу. А проконтролировать времени нет, местным поручу. Всё это я окинул взглядом и осмыслил, ещё только появляясь тут.

– Ушли? – спросил я, выбегая с самострелом в руках на небольшую площадь на перекрёстке двух улиц, что были в деревне.

– Ушли, с божьей помощью, – сказал один из пленных мужичков, на что я неожиданно хохотнул, сказав:

– Богом меня ещё никто не называл. Но спасибо, приятно.