ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Причём окончания сбора трофеев кормчий не дождался, он уже на берегу был, командовал там, а я, закончив, вернулся к ним и спросил:

– Трофеи купить не желаешь?

– А что есть?

– Боевой топор и ножи с ремнём.

– Беру.

Он отсчитал три серебряные арабские монеты и забрал. Кошель я не отдавал, он уже на моём поясе висел, в него я и убрал оплату. Кстати, в кошеле в основном медь была, шесть монет, но одна серебряная чешуйка нашлась, когда я проверял, что взял. Теперь хоть есть чем расплачиваться. Ремень с ножами кормчий отдал пацану лет пятнадцати, видимо сыну, а сам вооружился топором. Я уже видел приближающихся татей, те крались за кустарником, так что сообщил об этом кормчему и скрылся в кустах, стал обходить ворогов. Те уже увидели, что вся команда встала и торопливо готовит судно к отходу, наблюдатель на условный сигнал не отвечает, и рванули вперёд. Почти успели.

Два матроса, что несли чан от костра к трапу, упали, пронзённые стрелами, а кормчий, видя такое дело – все остальные, включая пассажиров, уже были на борту, – рубанул канат, и шестами матросы стали отводить тяжёлое судно от берега, однако лучники работали как заведённые, с судна доносились крики раненых, там падали убитые и раненые. Немного не успели, однако разрыв между бортом и берегом уже стал метров десять, но это, как оказалось, не помогло, дюжий тать забросил крюк с верёвкой, и десяток остальных татей, ухватившись за канат, стали подтягивать ладью к берегу. А лучники не давали к нему подобраться и перерубить. Чёрт, даже тут подготовились. Это вызывает уважение. Нет, они, конечно, сволочи, грабить честных людей, но уважаю их предусмотрительность.

Я тоже наконец выбрался на удобное место и начал свою охоту, уже не выбирал, целился и стрелял. Сначала в тех крайних, что ещё бежали к берегу, четверых снял, стрелял троим в шеи сзади, они не защищены были, а вот у четвёртого кольчужный капюшон был поднят, поэтому я выстрелил ему сначала в ногу, а когда тот упал, перекувыркнувшись через голову, уже в глаз. В голову не получилось бы, там шлем всё защищал, до низа затылка. Потом уже стал отстреливать лучников и арбалетчиков, успел снять двух лучников и двух же арбалетчиков, когда наконец тати сообразили, что они на берегу не одни и кто-то со спины выбивает их одного за другим. Почти сразу последовала команда боярина, и, выставив щиты, несколько воинов закрыли ими стрелков. Вот боярина нет, и ему прилетела стрела в шею, с таким же широким лиственным наконечником. Надо сказать, дальше тати меня удивили. Раздалось несколько команд, и, подхватив тело раненого боярина, тот ещё жив был, они стали отступать от берега, уходя под защитой выживших стрелков.