ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она опять взглянула на подопечных. Буранов что-то яростно шептал хмурому Прокопову. Да, обеспокоены слуги Зла. Надо держать ухо востро, они могут рвануть на поиски пропавшего собрата, а не найдя, и вовсе уехать. Тогда как найдешь их в Петрозаводске? Но Павел же ищет Савельева в Москве, зная только его фамилию.

Маша почувствовала необычайную уверенность в себе. Да! Ей по плечу выявить карельского Поборника! Ей все по плечу!

Объявили перерыв.

Основная масса слушателей потянулась к ресторану, Буранов же с Луговым, оставив Прокопова, миновав наполненный людьми вестибюль отеля, вышли на улицу. Маша последовала за ними.

Она увидела отъезжавшее такси и своих подопечных на заднем сиденье. Куда-то поехали. Искать Свипольского? Значит, они хорошо знали город, бывали здесь не раз, и у них существовали места, где они надеялись застать пропавшего товарища. Ехать следом за ними не имело смысла. Они обязательно вернутся в гостиницу. Но требовалось быть готовой к их возможному отъезду из города.

На последней сегодняшней лекции семинара Прокопова в зале не было. Маша занервничала. Не упустить бы! Не досидев, она покинула зал и спустилась в бар. В полутемном зале тут и там за столиками курили и пили водку, скучали разбитные девицы, ждали делегатов семинара. Прокопова здесь тоже не было.

Маша поднялась к себе в номер. Семинар должен продлиться еще два дня. Это время придется сидеть как на иголках, сторожа карельчан.

Чтобы подавить нервозность, Маша открыла бутылку виски из мини-бара. За мрачными мыслями и выпивкой она незаметно провалилась в сон.

Снились карлик Борис в обнимку с Прокоповым, оба пьяные. Борис грозил Маше толстым, коротким пальцем: «Я ведь Сеятель! Я Сеятель!..»

Проснулась Маша в дурном расположении духа. Солнце вовсю светило из окна сквозь плотный тюль. Было душно и муторно. «Что я так напилась? — удивилась себе Маша. — Совсем сошла с ума девка!» И сразу накатила безысходная тоска — Павел очень далеко, а она совсем одна в этом громадном, неуютном Петербурге. И Поборники под боком, которых нельзя прозевать никаким каком…

Но она прозевала — на утренней лекции ни Прокопова, ни карельчан не оказалось. Маша в панике выписалась из гостиницы и поехала в аэропорт. Она была уверена, что если Буранов и Лугов решат покинуть Петербург, то полетят в Петрозаводск на самолете, а не поедут поездом или междугородним автобусом.

В зале ожидания аэропорта она мгновенно, как выстрелила, уловила взглядом в толпе всю троицу — Буранов и Лугов, обеспокоенные, оба с билетами, их провожал Прокопов. Рядом топтались какие-то мрачные мужчины в костюмах, видимо, сопровождавшие Прокопова секьюрити — в отеле их видно не было.