Чпок, чпок, чпок, чпок…
Он сразу же спрятал пистолет за пояс и выпустил поверх брюк рубаху. В «мерседесе» все были мертвы. Павел захлопнул заднюю дверцу автомобиля, осмотрелся — все тихо, никто ничего не заметил в утренней суете — и пошел прочь…
Его мозг твердил, что необходимо как можно скорее покинуть Москву, но каждый шаг, отдающий болью, рвал мысли яростью — надо до конца отомстить за себя и надо сделать то, ради чего он приехал в столицу.
Он добрался до дома, где жила коварная уйгурка, сел передохнуть в беседке на детской площадке. Он расправится с похотливой уйгуркой, отомстит за свое унижение и обрубит все концы — люди Савельева не смогут напасть на его след, а заодно вернет все деньги, которые забрала Айгуль.
Дождавшись, когда из подъезда выйдет жилец, он проник внутрь, осмотрелся — ничего подозрительного, стиснув зубы, поднялся по ступеням лестницы до двери уйгурки, настойчиво позвонил.
Дверной замок с готовностью прощелкал, открываясь.
Павел выдернул из-за пояса пистолет и толкнул дверь плечом, входя, и тут же ослеп — его ударили в лицо с такой силой, что на мгновение душа покинула тело, и улететь на небеса ей помешал лишь пыльный натяжной потолок квартиры.
Очнулся Павел в темном фургоне. Он лежал на полу со связанными руками и ногами, во рту плотно сидел кляп. Вдоль стенок фургона сидели на скамеечках самодовольные амбалы с лицами дебилов. Они обсуждали какую-то чепуху. Павел долго не мог уловить смысл разговора, потом дошло — обсуждали новую компьютерную игру.
Машина притормозила. Задние дверцы отворились, и внутрь фургона ворвался дневной свет.
— Тащите его на хрен вон в те развалины, — громко велел властный голос.
Амбалы перестали болтать, покряхтывая, полезли из фургона, поволокли Павла за ноги.
— Очнулся, — удивился один из амбалов, заметив, что у Павла открыты глаза. Он сурово сдвинул брови и коротко сунул Павлу кулаком в подбородок. Боль обожгла. Павел мотнул головой.
— Что возитесь? Тащите пидера в хибару, зароем его живьем, — сердился голос.
Павел даже не удивился, что ему уготована столь страшная смерть.
Амбалы подхватили его за ноги и плечи и поволокли к заброшенному панельному строению, шутили:
— Ногами вперед его заноси, кгы-кгы, все равно уже покойник.
И тут Павел увидел того, кто руководил палачами, — это был Савельев.
Оцепенение лопнуло, словно удар молнии наполнил Павла энергией. Он яростно замотал головой, завыл, пытаясь кричать.
— Бесится.
— Смерть чует.
— Выньте ему кляп! Узнаем, что ему надо, — велел Савельев.
Рот Павла освободили. Он глубоко вдохнул полной грудью. Надо было спасаться, надо было заставить Савельева и его ублюдков отсрочить казнь. Любым способом.
— Бронтозавру грозит опасность!
— Что? — скривился Савельев с презрением и недовольством.
— Что слышал.






