На палубе, опираясь на поручни перил, стояли, снисходительно улыбаясь, несколько толстобрюхих идиотов в шортах и футболках, в сланцах на босу ногу. Душа Маши трепетала как птичка. От одного вида этих уродов веяло холодом смерти. Они изучали Машу взглядами мясников, отнимая в мыслях филейные части от костей скелета.
— Какая птичка! — поделился один своей мыслью.
— Бледная какая-то. Больная, что ли? — заявил другой.
Спокойный, беззлобный говор убедил Машу, что амбалы не знают, кто она и зачем ее привезли на теплоход. Они, скорее всего, приняли ее за очередную шлюху.
Амбалы помогли ей подняться на палубу.
— Иди вон туда, — велел один из перевозчиков, указав рукой на большую надстройку с распахнутой настежь дверью. Она покорно поплелась в указанном направлении. Ноги подрагивали.
— Кто это? — спросили за спиной.
— Семен Иванович привез. Кирилл грубо ее так в катер к нам впихнул, — объяснил амбалам перевозчик. — Хрен ее знает. Может, заложница. Что-нибудь насчет долгов.
— А-а. Гы-гы. Попала девка!
Смех ублюдков металлом резанул по сердцу. Не выберется отсюда она живой, как пить дать.
Маша шагнула в дверной проем и оказалась в отделанном полированными древесно-стружечными плитами обеденном зале. Видимо, как теплоход сделали в семидесятых прошлого века, при правлении Леонида Ильича Брежнева, так ничто с той поры и не менялось… Вот тебе и двадцать первый век!
Маша просто определила: «Ржавое столетнее корыто!»
В просторном зале работал телевизор, тоже «столетний» — не плоский, а в черном пластике, времен начала двухтысячных. Окна-витрины во всю стену открывали вид на противоположную часть палубы. За длинным столом играли в карты Буранов и какой-то парень-очкарик. Рядом на низком стульчике сидел небритый, мускулистый, загорелый армянин в узкой майке, открывающей туго сбитые полушария плеч, и мял проволочную головоломку, улыбаясь и хмыкая, — головоломка не поддавалась.
Буранов мельком глянул на Машу, но ничего не сказал. Армянин недобро зыркнул исподлобья.
Маша встала, открыв рот в немом удивлении и шоке: на смуглом плече армянина зеленым пятном красовалась татуировка — буква «Р» в кружке. Это был Поборник Зла! Вот так номер!
Но он не мог быть Поборником! Никак не мог! Иначе все их умственные построения с Павлом летели к черту, в тартарары!
А Лугин? А Буранов?
Маша была обескуражена и сбита с толку. Ее замучают и убьют, ради чего? К чему все?
Неужели их логические построения с Павлом — полный бред? Армянин простой боевик в банде, а не авторитет, а, согласно Алешковскому, Поборники Зла могут принимать страшные и губительные решения. А этот что может — череп пробить ударом кулака и все?
Заметив ее испуганное, нервно-истерическое состояние, Буранов и очкарик мерзко рассмеялись.






