ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он ведь полюбил ее и уже не представлял жизни без милой Маши.

Видя спокойствие задержанного, майор враз спрятал напускную суровость, велел поднять на ноги Павла, добродушно показал изъятый у него пистолет:

— Пистолет твой?

— Мой.

Признание обезоружило майора. Обычно урки ни за что не признавали оружие своим: нашел, не знаю чье. А этот сразу — мой. Это настроило майора на позитивный лад.

— Пойдем-ка в номер этой Маши, предъявим тебе ее вещи. Ты ее знаешь?

— Знаю. Она проходит по делу Алешковского в качестве свидетеля. Что с ней стряслось?

Майор переглянулся со своими архаровцами.

— Неизвестно что. Прописалась в гостинице, оставила вещи и пропала. Уже третьи сутки носа не кажет. Администрация отеля сообщила нам, собрались заводить дело о пропаже человека, а тут новое ЧП — с утра кто-то влез в номер и все перерыл. Ты сможешь опознать ее вещи?

— Смогу.

— Идем.

Павел кивнул себе за спину:

— Наручники-то снимите. Не убегу.

Майор Запрудный ухмыльнулся:

— Коконов, расстегни его. А ты, парень, особо не расслабляйся. Мы сегодня же свяжемся с твоим управлением и выясним, на каком ты задании.

— Ваше право. Но я правда сотрудник и на задании, — спокойно согласился Павел, потирая успевшие затечь запястья.

«Надо бежать», — свербило в голове. Но сначала он узнает все об исчезновении Маши. Это для него самое главное сейчас.

В тесном номере, где к стене жалась узкая кровать, стояли холодильник, телевизор на широкой тумбочке и отсутствовал стол, царил кавардак. На кровати, раскрыв зев, лежал распотрошенный чемодан Маши, по полу валялись трусики и маечки, носочки, газеты. У нее и вещей-то особо не было, зачем было устраивать показной шмон — могли спокойно посмотреть содержимое и уйти, — Павел не понимал.

— Ее вещи? — подцепил пальцем ажурный бюстгальтер майор Запрудный.

Оперативники, столпившиеся в проходе у дверей, заулыбались похабными улыбками.

Павел понял, что они имели в виду.

— Про нижнее белье ничего не скажу, — серьезно ответил он. — А чемодан ее, вон те бусы тоже ее — видел их на ее шее.

— Ладно. — Запрудный бросил бюстгальтер в чемодан. — Коконов, собери барахло. Протокол опознания вещей составим в управлении. Ну все, хлопцы, по коням.

Павла толкнули к выходу, оперативники замешкались, шутливо пихаясь между собой, и он первым вышел в пустой длинный коридор этажа. Дальнейшее было как в крутом боевике — он изо всех ног кинулся к лестнице. Оперативники не сразу осознали, что задержанный уносится от них со скоростью лесной лани. Пока переглянулись, пока вскричали: «Сука-а! А!», пока, толкаясь локтями в коридоре, рванули следом, Павел уже промчался через вестибюль, выскочил на крыльцо и, огибая две бело-голубые машины полиции, забежал за угол здания.