Антонова ушла… Через минуту исчез из кабинета и Килькин, ничего не сказав Павлу. Любовнички! Их глупые попытки скрыть свои тайные отношения смешили все управление.
Павел засел за отчет. Написание шло туго, но успеть было необходимо по двум причинам: Аксюшкину требовалось докладывать о рейде перед начальником областного УВД и губернатором, а Павел с завтрашнего дня отправлялся в законный, так давно ожидаемый тридцатидневный отпуск и не мог оставлять бардака в своих делах. Он любил во всем порядок. А порядок на работе — первое дело!
Он просмотрел исписанные листы, подшил в картонную обложку. Вспомнил выражение «Шить дело белыми нитками» и усмехнулся. В царской России реально шили дела, используя белые натуральные нитки, тогда скоросшивателей не было!
Осмотрел свой стол, такой родной и любимый. Он его не увидит месяц. Огромный срок! Павел знал, что затоскует уже через неделю без любимой работы. Вот тебе и отдых! Первые дни отсыпные, а что потом — бездельная маета? Чувство неудовлетворения, возникшее в палате погибшего Алешковского, не только не ушло, но, напротив, стало тискать душу непонятным томлением. Было в этом деле много белых пятен: пилку, которой проделана дыра в решетке, так и не нашли, непонятная «разумность» написанного в тетради…
Павел снова перелистал растрепанную тетрадку. Почерк забористый, быстрый. Мысли в голове этого малого текли четким выверенным текстом. А главврач смотрел на такие нюансы «болезни» абсолютно спокойно. Насколько Павел знал, сумасшедшие не отличаются умением сосредотачиваться. Хотя им, психиатрам, виднее, конечно.
В коридоре послышались голоса. Распахнулась дверь, в кабинет вошли Соболев и улыбающийся Аксюшкин.
— Павел, отчет готов?
— Забирай. Выполнил план?
Аксюшкин молча забрал скоросшиватель и ушел.
— Что он такой неразговорчивый? — удивился Павел.
— Готовится к головомойке. Ты же знаешь нашего губернатора — будет кривить губы на областного, а шеф потом Аксюшкину по ушам проедется — мало не покажется.
— За что, если план сделали?
— Найдут за что. Сейчас это модно — полицию давить надо не надо. — Соболев плюхнулся на жесткий стул желтого цвета, громко вздохнул. — Устал сегодня. Где Петька?
— Пошел куда-то.
— Что, интересно написано?
— Ты о тетради? — Павел снова перелистал замусоленные страницы. — Написано в прошлом времени о нашем будущем. Как воспоминание о грядущем.
— Непризнанный гений? — ядовито усмехнулся Соболев.
— Это меня и настораживает. Правда ли он сумасшедший?
— Был.
— Что — был?
— Был сумасшедший. Он выбросился из окна. Аксюшкин закрыл дело как самоубийство. Остынь и расслабься — впереди отпуск.
Павел раскрыл тетрадь посередине, пытливо поглядел на коллегу:
— Вот здесь пишется о борьбе Бойца с правящим у нас Злом.






