ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двум взрослым мужчинам всегда найдется о чем поговорить!

— Истинная правда, — искренне согласился Павел. Даже мысленно умилился: «Какой хороший дядя!» Но и мысль о загадочном визитере-карлике тревожила и холодила душу…

За столом после первой рюмки дядя Гена сам завел разговор о своем странном госте:

— Малого видели? Карлуху? Это Борька, мой сын. Никогда бы не подумал, что смогу породить такого лилипута. А-а, нет. Лилипуты — они гармонично сложенные: голова, руки, ноги, туловище — все устроено пропорционально. Обычные люди, только маленькие. А карлики — они немного уродцы: голова и тело нормального, взрослого размера, а ручки и ножки маленькие. Вот мой Борька — карлуха. У нас тут то ли много какой загадочной радиации или еще чего, но очень много карлух и лилипутов. Значительно больше, чем обычно по стране. Вот есть цирки лилипутов, они как экая диковинка разъезжают из города в город и на этом делают деньги — кичатся своей малорослостью. Вот мы какие, смотрите, тыкайте пальцами, хохочите!

Чувствовалось, что нестандартный сын — постоянный укор для дяди Гены, его больное место, которое он бередил постоянно, словно мазохист.

— В стране цирки, а у нас драматический театр. Все актеры лилипуты. Залы всегда битком. Ты что! Шекспир! Король Лир! Он страдает, а корона на нос наползает — большая. Хохот стоит неимоверный. — Дядя Гена тяжело вздохнул. — Сплошное глумление. И все ради денег. К чему катится наш мир?! Был еще случай у нас. Помните певца и автора Малежика? Должны помнить. Он как-то песенку сочинил про лили-путика: «А у лилипутика ручки меньше лютика». В какой-то телепередаче потом рассказывали, что маленькие очень на него обижались за песню, хотя ничего там оскорбительного не было. А у нас в городе один сочинитель тоже подобное накропал, но что-то уж слишком перегнул палку, не удержался на тонкой грани, которую переходить нежелательно… Идем как-то с приятелем ранним вечером. Зимой дело было, снег кругом, и от снега светло. Смотрим. Мать моя женщина! Мужчина катается в снегу, стонет, закрывается от ударов, а шесть мальков лет четырех-пяти, не больше, в курточках своих цветных, в капюшончиках с опушкой, в штанишках таких утепленных (знаете, о каких я — сейчас все детсадники в такой одежонке ходят, мода такая — тепло и практично), месят его не по-детски. Жестоко так хреначат. Профессионально. Мы удивились. Может, восстание какое в детсаде, директор спать днем заставляет, может, на детскую площадку педофил забрел… Казнят, короче, мужика. Мы окрикнули: «Э, молодежь, как-то полегче надо со старшими-то!» Оглядываются. Взрослые мужики, лет по сорок — пятьдесят, рожи злые. Лилипуты! Мы обомлели с друганом. Они еще по разу отвесили пинков горемыке и организованно убежали. Эдакая организованная преступная группировка. ОПГ.