Двум взрослым мужчинам всегда найдется о чем поговорить!
— Истинная правда, — искренне согласился Павел. Даже мысленно умилился: «Какой хороший дядя!» Но и мысль о загадочном визитере-карлике тревожила и холодила душу…
За столом после первой рюмки дядя Гена сам завел разговор о своем странном госте:
— Малого видели? Карлуху? Это Борька, мой сын. Никогда бы не подумал, что смогу породить такого лилипута. А-а, нет. Лилипуты — они гармонично сложенные: голова, руки, ноги, туловище — все устроено пропорционально. Обычные люди, только маленькие. А карлики — они немного уродцы: голова и тело нормального, взрослого размера, а ручки и ножки маленькие. Вот мой Борька — карлуха. У нас тут то ли много какой загадочной радиации или еще чего, но очень много карлух и лилипутов. Значительно больше, чем обычно по стране. Вот есть цирки лилипутов, они как экая диковинка разъезжают из города в город и на этом делают деньги — кичатся своей малорослостью. Вот мы какие, смотрите, тыкайте пальцами, хохочите!
Чувствовалось, что нестандартный сын — постоянный укор для дяди Гены, его больное место, которое он бередил постоянно, словно мазохист.
— В стране цирки, а у нас драматический театр. Все актеры лилипуты. Залы всегда битком. Ты что! Шекспир! Король Лир! Он страдает, а корона на нос наползает — большая. Хохот стоит неимоверный. — Дядя Гена тяжело вздохнул. — Сплошное глумление. И все ради денег. К чему катится наш мир?! Был еще случай у нас. Помните певца и автора Малежика? Должны помнить. Он как-то песенку сочинил про лили-путика: «А у лилипутика ручки меньше лютика». В какой-то телепередаче потом рассказывали, что маленькие очень на него обижались за песню, хотя ничего там оскорбительного не было. А у нас в городе один сочинитель тоже подобное накропал, но что-то уж слишком перегнул палку, не удержался на тонкой грани, которую переходить нежелательно… Идем как-то с приятелем ранним вечером. Зимой дело было, снег кругом, и от снега светло. Смотрим. Мать моя женщина! Мужчина катается в снегу, стонет, закрывается от ударов, а шесть мальков лет четырех-пяти, не больше, в курточках своих цветных, в капюшончиках с опушкой, в штанишках таких утепленных (знаете, о каких я — сейчас все детсадники в такой одежонке ходят, мода такая — тепло и практично), месят его не по-детски. Жестоко так хреначат. Профессионально. Мы удивились. Может, восстание какое в детсаде, директор спать днем заставляет, может, на детскую площадку педофил забрел… Казнят, короче, мужика. Мы окрикнули: «Э, молодежь, как-то полегче надо со старшими-то!» Оглядываются. Взрослые мужики, лет по сорок — пятьдесят, рожи злые. Лилипуты! Мы обомлели с друганом. Они еще по разу отвесили пинков горемыке и организованно убежали. Эдакая организованная преступная группировка. ОПГ.






