Это наш композитор был. Местный. Получил от малых за свою песню. Лилипуты — они очень организованные. Живут отдельным мирком. Карлухи не такие. Они одиночки. Они живут с нами. Нам всем в укор. Я даже одно время грешил на супругу — спуталась с каким-то заезжим карлоном, и вот результат. Они ведь, карлухи, у женского пола очень в цене. У них ведь вся сила туда ушла. Они уж как влупят так влупят. Ты что! У дам глаза на лоб лезут… Недавно же по новостям информация прошла. В Северной Корее собрали всех карликов и карлиц по стране и сослали на остров в море, чтобы они там жили отдельно и не портили генофонд нации. Прямо как при Гитлере — кто-то относится к высшим людям, кто-то… А о чем такое говорит — карлики имеют успех. Сеют свое семя. Сеятели…
Маша с Павлом переглянулись. Неужели это намек на Сеятеля, подсказка судьбы?
Дядя Гена продолжил о сыне:
— Борька тот еще ходок! Да какие бабы были у него — красотки! Известная в городе поэтесса Изольда Викторовна Швык, она же преподаватель литературы и русского языка в колледже, о Борисе стихи написала. Выразилась, так сказать… Сейчас прочту, у меня ее книга есть. Борька подарил. Она ему подарила, а Борька мне. Он не любит поэзию.
Дядя Гена встал из-за стола, знаком велев Павлу наполнить рюмки новой порцией алкоголя. Принес небольшой томик в твердом переплете.
— Вот. Извиняюсь заранее перед Машенькой, но, как говорят, из песни слов не выкинешь. Так вот тут:
Маленький мужчина
С чистою душой…
Маленькие ручки,
Маленькие ножки,
Дрын — большой!
Маша не удержалась, прыснула.
— Забавно? — заулыбался дядя Гена. И сам себе ответил: — Очень забавно. А ни о ком из нас стихов не написано. А о Борьке — вот, есть такие стихи! Ладно, давайте пьянствовать! А то что-то все о грустном да о грустном. Как ваши наблюдения за обитателями флоры и фауны?
Павел кивнул:
— Вы уже спрашивали, дядя Гена. Нормальные наблюдения.
— И слава богу! Будем!
Дед поднял рюмки, и все чокнулись…
Выспавшаяся днем на «задании» Маша спать не хотела. Она с жадностью напилась свежего молока и остаток ночи маялась на душной постели, ворочаясь и скрипя пружинами. Павел на полу спал как младенец.
Утром поехали в центр города на автобусе. Невыспавшаяся Маша клевала носом. Нудные поиски уже не казались ей волнующим приключением и стали утомлять. Павел выглядел деятельным. Он посетил здание областного собрания, убедился, что Свипольский на рабочем месте — в его приемной, устланной ковровыми дорожками, сидели ждущие аудиенции. Он посмотрел на часы. До обеденного перерыва было два часа — был шанс, что Свипольский отправится обедать домой, и тогда его можно будет проследить до самого логова.






