ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чиновники обычно показывают свою спесь и превосходство над окружающим плебсом, а эти были просто хамы, скорее из новых бизнесменов или бандитов, что одно и то же.

За время обеда Маша ни разу не упустила ни одного нюанса из мимики и жестов наблюдаемых.

Разговор за столиком шел ровно, без напряжения, но и без лишней фамильярности.

— Надо получить аккредитацию на семинар, — сказал Павел. — Сходишь в оргкомитет, он здесь же, на первом этаже, просмотришь список участников. Из какой области не будет представителей, от той и назовешься.

После обеда Маша заглянула в кабинет, где выдавали аккредитацию на участие в семинаре. Оказалось, что цена участия — двести евро с носа, а потом требовалось еще накупить на многие тысячи рублей просветительской литературы. Очень много приехало народу из Сибири и Дальнего Востока, а выступающие и поучающие были какие-то липовые доктора каких-то иностранных наук какого-то американо-израильского института анализа. Как всегда, зарубежные прохиндеи поучали, а наши Иваны-дураки, разинув рты, всю эту лабуду слушали. Слава богу, хоть выводов никогда не делали из иноземных поучений, а то бы вообще от страны камня на камне не осталось. Благодаря западным советам и методикам и так уже запустили свою промышленность, медицину, образование, культуру, науку…

Маша с умным видом в строгом черном платьице первый день ходила по вестибюлю, где были организованы стенды с графиками и плакатами, и смотрела на участников семинара. В основном это были заместители губернаторов, мэры крупных городов и председатели областных собраний, приехавшие в Питер за казенный счет. Они больше болтали между собой, чем слушали докладчиков.

Маша тихонько подошла к группке, в которой были Прокопов и Свипольский. Их друзья по трапезе стояли рядом. Маша успела прочесть аккредитационные карточки. Один амбал был директором петрозаводской фирмы «Ареста» по продаже карельской бумаги — Буранов Олег Павлович, а второй был представлен коротко — Лугин Семен Иванович, бизнесмен. Слово «бизнесмен» было написано английскими буквами.

Маша упорно изучала содержание графиков на ближайшем стенде, навострив слух.

— Я надеюсь на твою поддержку, дядя Дима, — говорил Буранов Прокопову, хотя был одного с ним возраста и выглядел даже солиднее. — Мне бы пробраться в Госдуму, а там я в столице закреплюсь. Ты переговори с Савельевым, пусть он убедит Бронтозавра включить меня в партийный список на выборы. Я же в русле вашей политики иду. Мне нужно Карелию с Финляндией интегрировать, производство бумаги на новый уровень выводить, мне на хрен их восточные интересы нужны.

— Не кипятись, Олег. — Прокопов важно выпятил нижнюю губу. — Мы со Свипольским тебя не оставим.