ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Павел и Маша одновременно кивнули на него. Пробравшись по узкому проходу к заветному столику и водрузив на него свои подносы с тарелками, вдруг радостно рассмеялись (какие они молодцы!).

Подошла хмурая работница зала — таджичка, забрала использованную посуду от прежних клиентов, пошла прочь, пофыркивая. Маша и Павел посмотрели ей вслед. Им было жалко эту иммигрантку, гастарбайтершу. Здесь им определяют самую низкую зарплату и всячески унижают… С другой стороны, никто их сюда не звал и никто не забыл, как русские составы с ограбленными женщинами и детьми уезжали в Россию из Таджикистана, как бросали квартиры и все нажитое… Все это помнят и будут помнить долго.

— Что замечтался? — спросила Павла Маша. Тот стряхнул с себя задумчивость, заулыбался:

— Так, мысли из детства, мысли о несбыточном.

— О таком уж несбыточном? — улыбнулась Маша.

— Ладно, — хмыкнул Павел. — Все нормально.

— Что, нет плана, как выйти на других Поборников?

— Маша, не грузи ни себя, ни меня… Если долго мучиться, все равно получится… Придумаю.

— Уверен?

— Я-то уверен… Уверена ли ты во мне?

Маша с серьезным видом произнесла:

— Нет. Не уверена…

— Ну, знаешь… — обиделся Павел. Перепады ее настроения ему не были понятны.

— Что будем делать завтра? — спросила Маша, снова неожиданно повеселев.

«Видимо, у нее начались критические дни. Вон как бесится на ровном месте!» Эта мысль пронзила мозг Павла, словно быстрая комета. Он готов был воспринимать ее любой, свою Машу: злой, доброй, веселой, хмурой, грустной и радостной. Любой. Потому переборол в себе гнев и раздражение и отозвался просто:

— Не знаю.

Честно и просто…

Следующий день прошел абсолютно бесцельно.

✽ ✽ ✽

На третий день размышлений Павел пришел к выводу, что надо проявить себя в открытую — явиться к Свипольскому в кабинет, назвавшись каким-нибудь представителем московской партии или общественной организации, и пригласить господина Свипольского в столицу, на конференцию, где соберется вся прогрессивная общественность. Свипольский, если умело его разговорить, может упомянуть своих единомышленников в столице или Петербурге — Павел был уверен, что Поборники Зла просто не могут игнорировать крупнейшие политические центры страны.

Одевшись в строгий костюм, Павел отправился на «свидание» в здание областного собрания. Маша, волнуясь, осталась ждать на площади.

Он вернулся поразительно быстро.

— В чем дело? — нетерпеливо, предчувствуя плохое, спросила Маша.

— Пролет. Свипольский вчера вечером улетел в Санкт-Петербург, на семинар по привлечению иностранных инвестиций. Будет там неделю.

Маша чертыхнулась, досадуя. Неужели придется теперь целую неделю сидеть в этом захолустье, где уже вчера было не продохнуть от нахлынувшей тоски?

— Что теперь?

Павел тяжело хмыкнул.