ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Павел недовольно скривился:

— Опять ты о своем! Такой ген должен сидеть в каждом из нас! Вот в чем дело! А мы, чуть поднявшие денег, балдеем от призыва Григория Лепса: «Я поеду жить в Лондон!» Да езжайте, лягте там рядом с Березовским. Места хватит…

— Какой ты злой, — заметила Маша.

Павел вдруг стал меланхоличен:

— Ты права. На меня временами вдруг такая злость находит. А в основном я спокойный, рассуждаю как Васисуалий Лоханкин из романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок»: «Может быть, так надо? Может быть, именно в этом великая сермяжная правда?»

— Очень удобная позиция, — хмыкнула Маша. — Пробрюзжал, поворчал за столом в ресторане — и отгородился от всего. Пусть все идет своим чередом, без меня. Так рассуждали умники в семидесятых двадцатого века, ныне бывшие диссиденты и выдающие сейчас себя за признанных авторитетов, всевозможные правозащитники западного толка. Тихонько скулили у себя на кухне, как им плохо живется, костерили власть и свою страну, а после бежали за бугор, там и сдыхали. Никого не осуждаю и не собираюсь никого возводить в ранг «великомучеников». Ладно, закрыли тему. Не на митинге.

— Согласен. Слушай установку: завтра с утра я выпишусь из гостиницы, выслежу вечером Свипольского и тихонько завалю — его только следующим утром хватятся, а то и к вечеру, и поеду в Москву, искать Савельева.

— Откуда ты узнаешь, где его искать? В Москве двенадцать миллионов жителей и приезжих. Савельевых, наверное, тысяч двести.

— Прежде чем завалить Свипольского, я его как следует расспрошу. И он мне, будь спокойна, все расскажет. Все… В деталях. Я знаю методы.

— Да, да, ты же полицейский!

— Маша, я такую иронию не люблю.

— Прости.

— Дальше. Ты спокойно живи, ходи на лекции, но не упусти Буранова. Когда он засобирается в Петрозаводск, поедешь следом. Вызнаешь, кто конкретно из карельцев Поборник Зла. К тому времени я приеду в Петрозаводск, найду тебя, и мы завершим дело.

— А Сеятель?

— Ты опять про карлика Борю?

Маше план Павла не понравился в корне, но перечить она не собиралась, раз он Боец, он знает, что делать, хотя скрыть своего раздражения не смогла:

— Я просто о Сеятеле говорю. О «нашем» Сеятеле, который самый главный злодей.

— Я же теперь говорил — Сеятель сам найдет Бойца, когда тот начнет корчевать его посевы.

— А вдруг он опередит тебя?

Павел задумался:

— Хочешь сказать, я могу не вернуться из Москвы? Тогда все забудь и спокойно возвращайся домой, вернись на работу и вообще живи, как раньше жила, а обо мне забудь…

У Маши запершило в горле от жалости к Павлу…

✽ ✽ ✽

У Павла не было ясного плана действий, но он четко представлял себе, что необходимо в первую очередь где-то добыть автомобиль.