ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он выселился из гостиницы, сдал на вокзале в камеру хранения сумку с вещами и остаток жаркого дня болтался в зоопарке, глазея на животных в вольерах, позволил себе покататься на каруселях, поел шашлыка и плова в кафе, многочисленных и обильных, только напрягал резкий запах кошачей мочи и прочих животных экскрементов, поразвлекся на короткометражках-пугалках 5D, поел мороженого и сахарной ваты, словно ребенок. Яблоко в карамели на деревянной палочке уже не осилил. Покормил белок орешками. Спустился в полутемный зал с многочисленными аквариумами, где толпились посетители, обозревая красоты подводного мира. Там и сям яркие вспышки фотокамер разрывали темноту, хотя на каждом аквариуме висели строгие объявления: «По стеклу аквариумов не стучать, фотографировать со вспышками запрещено!» Тут же паренек лет двенадцати радостно прокричал маме:

— Мама, мама, смотри! — указал со смехом на запрещающие надписи, тихонько постучал по стеклу аквариума ногтем: «Тук, тук, тук» — и сделал фото с яркой вспышкой. Все рыбки, осьминоги и черепахи пребывали в глубоком стрессе.

«Людям развлечение, а другим божьим созданиям — мука», — грустно подумал Павел.

Ближе к вечеру он позвонил из телефона-автомата в номер Маши. Она только что вернулась с нудной лекции и сообщила, что все подопечные все еще в гостинице.

— Не слышала, они никуда не планировали поехать вечером?

— Нет, говорили только о политике.

— Будем ждать. Я больше тебе звонить не стану. Встретимся в Петрозаводске.

Павел повесил трубку на рычаг телефонного аппарата, огляделся. Душа неожиданно после дневного легкого настроения сжалась в тоске. Конечно, не следовало ему оставлять Машу одну, тем более давать ей такое сложное, опасное задание. Кто она — простая молоденькая дуреха, еще дров наломает, потом не разгребешь… Павел тяжело вздохнул.

Он проверил наличность. Снять машину на весь вечер вылетит в копеечку. Только бы этот болван не остался сегодня скучать в гостинице!

Павел долго сидел на гранитном парапете, глазея на длинный ряд нелегальных бомбил. По выражению лиц извозчиков старался определить наиболее сговорчивого. Конечно, выбирать ему не позволят, но можно будет подождать, когда до намеченного кандидата дойдет его очередь брать пассажира. В то же время требовалось, чтобы не сильно жадный на деньги бомбила был в душе немного авантюристом, ведь придется вести слежку. Хотя бомбилы все авантюристы, нормальные извозчики давно ушли в официальные конторы такси.

Павлу приглянулся невысокий щуплый мужичок лет тридцати, в полосатой рубахе с коротким навыпуск рукавом. Он был заспанный, лупоглазый и задумчивый.

— Привет. — Павел надвинулся на водилу, но тот не испугался его роста.

Взглянув снизу вверх, сердито спросил:

— Едем?

— Тут такое дело, браток.