ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Звук пронзительно громко скакнул вверх, к потолку, и провалился в самый низ.

За дверью затихли, и секунду висела напряженная тишина. Павел слышал, как громко стучит сердце в груди.

— Кто там? — испуганно спросила женщина.

— Таксист. Вы неправильно рассчитались, — нервно придыхая, сказал Павел.

— Пошел на …!

Павел выругался. Что, если стерва не откроет? Дурацкое положение. Да нет, откроет. Он такой шум поднимет, а шлюхи шума не любят, чтобы не злобить соседей.

Он зло застучал кулаком в дверь изо всех сил. Бухающие звуки наполнили подъезд.

За дверью смачно выругались, и мужской голос отозвался:

— Сейчас открою, не долби!

Щелкнул замок, дверь отворилась. Из прихожей падал свет. Павел увидел Свипольского и размалеванную недовольную шлюху. Свипольский удивился, поняв, что перед ним стоит не таксист, но Павел не дал ему опомниться — он выстрелил сжатым кулаком в правый глаз, вмиг ослепив мужчину. Свипольский охнул, пошатнулся. Павел вторым ударом опрокинул его на пол и вошел в квартиру.

Шлюха громко взвизгнула, кинулась из прихожей внутрь квартиры, заорав благим матом.

«Вот сука!» — выругался про себя Павел, потея от нервного напряжения, зло пнул Свипольского в шею, лишив его воздуха, захлопнул за собой входную дверь и помчался ловить девку. Но та, продолжая орать, уже имея опыт разборок с бандитами, юркнула в ванную комнату и закрылась на защелку.

Взбешенный Павел в бессильной злобе несколько раз ударил в дверь кулаком, потом пнул — эта дрянь для него оказалась недосягаема, и она видела его лицо!

— Заткнись! — закричал он.

Шлюха затаилась. Павел вытер градом кативший пот, оглянулся на дергающего ногами Свипольского, ловящего ртом воздухом, потом уперся лбом в дверь ванной и хрипло произнес:

— Будешь сидеть тихо, я скоро уйду. Ты мне не нужна. Начнешь орать или попытаешься позвонить по сотовому, пристрелю через дверь.

Он прислушался. Шлюха хлюпала носом, но молчала. Так-то лучше! Даже если она попытается вызвать подмогу, отправив эсэмэску, Павел успеет совершить задуманное.

Павел подошел к Свипольскому, снова с размаха пнул его в лицо, разбив нос. Свипольский взвыл, но Павел подхватил его под мышки и выволок из прихожей в зал. Здесь была скромная обстановка — на деревянном полу лежал рыжий старенький палас, у окна стояли три мягких стула, у стены с розеткой располагался журнальный столик, на котором громоздились пустые бутылки из-под водки, вина и шампанского, нечистые стаканы, валялись окурки и использованные шприцы. Оказывается, это притон не только проституток, но и наркоманов. Грязная дыра. Любовные игры, видимо, проходили на старом пружинном диване.