ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Трезориум» — четвертая книга серии «Семейный альбом» Бориса Акунина. Действие разворачивается в Польше и Германии в последние дни Второй мировой войны. История начинается в одном из множества эшел... Трезориум Борис Акунин Всякая крякотень Рэм всё думал о разговоре с пожилым капитаном. Ночью не спалось. Вышел в тамбур — не покурить, а просто побыть одному. Все-таки здорово устал от того, что много месяцев подряд днем и ночью вокруг полно народу. В эшелоне даже хуже, чем в казарме. Все друг у друга на голове, и никуда не денешься. И ведь это еще не теплушка, а вагон для комсостава, настоящий плацкарт. Стоял в темноте, наслаждался покоем. Стучали колеса, лязгали вагонные буфера, за черным стеклом ползли редкие огоньки — и никого. Ни голосов, ни сонного сопения, ни храпа. Но скоро одиночество закончилось. Появился капитан из соседнего отсека. Сильно немолодой, лет сорока. Сел в Бресте, все время помалкивал, а тут заговорил. Оно и понятно. Странно находиться вдвоем в тесном железном ящике, да еще ночью, и не перемолвиться словом. Сначала капитан расстроился. — Вы не курите? А я вижу, вышел кто-то. Думал огонька одолжить. Зажигалка у меня чего-то… Рэм поднес ему спичку. Осветилось мятое лицо с вытянутыми в трубочку губами, блеснули сощуренные глаза. — А, младшой с верхней боковой. Из вузовцев? — спросил капитан, переходя на «ты». — Товарищи твои — совсем сад-ясли, а ты вроде постарше. Где учился, студент? Слышать это было приятно, но Рэм с восьмого класса придерживался твердого правила: не изображай из себя то, чем не являешься. — Нигде пока. Я в прошлом мае закончил десятилетку, и сразу в училище. Война закончится — поступлю. На физико-математический. Капитан обрадовался: — Я в техникуме математику преподавал! Основательная наука. Молодец, правильный выбор. То-то лицо интеллигентное, подумал Рэм. И раз уж попался собеседник, с которым можно нормально поговорить, стал рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Таня сама не понимала, почему ее так взбесила эта предусмотрительность. Спастись он хочет! Еще, поди, собственный трезориум откроет, будет детей воспитывать по методу пана Директора. Если же Рейх станет побеждать — Телеки выкинет все эти бумажки и преспокойно продолжит истреблять «мировое еврейство». Шиш тебе, крыса. Тони вместе с кораблем.

Прикусив губу, чтоб не ухмыльнуться, она написала по-русски первое пришедшее в голову — строку из стихотворения, которое нашептывала по дороге, не глядя в лица встречных.

Представила себе картинку — как герр гауптштурмфюрер торжественно вручает «свидетельство» советскому солдату. И лицо солдата.

— Вот, прошу.

Он взял, похлопал глазами.

— А число и подпись?

Она подписала. Телеки с довольным видом спрятал карточку под переплет замшевой тетради.

— Пусть хранится здесь. Дневник — тоже свидетельство. Что ж, сейчас выпишу пропуск на выход и отправляйтесь в Бреслау. Постарайтесь уцелеть. Вы мне после войны пригодитесь.

Сунул руку — пришлось пожать.

На улице Таня первым делом выбросила в урну Пушкина. В сумке Хильдегард Фукс ему не место — не дай бог какой-нибудь обыск в поезде, а у немецкой медхен русская книга.

Опять выжила!

Всё, что могло этому помешать, оставлено позади. Но не забыто. Никогда не будет забыто.

Она подставила лицо июльскому солнышку и вдохнула теплый, пыльный, бензиновый воздух жизни.

Так же, подняв лицо к потолку, закрыв глаза и блаженно улыбаясь, сидела она сейчас. Встрепенулась, когда вокруг все захлопали.

Это закончил свою речь крайсляйтер. Вместо него перед залом встал губастый.

— А теперь, после вдохновенной речи товарища Бозе, который исчерпывающе обрисовал ситуацию в мире, на фронтах и в городе-крепости, позвольте прочитать вам приказ господина гауляйтера. Не сомневаюсь, что вы как патриотки Германии и настоящие арийки встретите эту новость с энтузиазмом.

Преамбула не сулила ничего хорошего. На лицах присутствующих появилось одинаковое настороженное выражение. Приготовилась к какой-нибудь очередной пакости и Таня.

Но такого она не ожидала.

Приказом от сегодняшнего числа, 16 апреля 1945 года, гауляйтер Ханке объявлял мобилизацию в Вермахт всех женщин в возрасте от 16 до 35 лет. Они должны заменить военнослужащих мужчин, которые работают в штабах, канцеляриях и прочих тыловых учреждениях — те поголовно отправятся на передовую.

Для «помощниц Вермахта» обязательны ношение воен ной формы и соблюдение устава. Они пройдут ускоренный курс строевой и боевой подготовки, примут присягу. Когда понадобится — сами возьмут в руки оружие.

Зал потрясенно молчал.

— Исполнение приказа с завтрашнего дня, — сказал коричневый, отложив бумагу.