— А откуда вы знаете, о чем говорят в Гетто? Вы же под «домашним арестом»! Я вообще всем запретил выходить за пределы трезориума! Пан Гарбер предупредил, что будут массовые облавы с немедленной депортацией. Или вы хотите, как Зося, угодить под случайную уличную «прополку» и сгинуть?
Она с достоинством ответила:
— Вам не понять. У следящей за собой женщины есть свои потребности. Мне нужно к моей косметичке, мне нужно сделать прическу. Ногти. Я черт знает на кого похожа. И я не дурочка Зося, чтобы выходить на улицу без денег. У меня всегда при себе пятьсот злотых, я таксу знаю. Откуплюсь… Удалось вам что-нибудь узнать про Зосю? — спросила она, чтобы уязвить меня. Как будто я бы не сообщил, если б Телеки что-то выяснил.
Я лишь покачал головой. Те, кого увозят, никогда не возвращаются.
Но я понял, что Дора все равно будет тайком уходить в самоволку, поэтому сказал:
— Если вы попадетесь не еврейской полиции и не польской, а немцам, пятьсот злотых вас не спасут. Тогда скажете начальнику — запомните слово в слово: «Я агент гауптштурмфюрера Телеки. Свяжитесь с ним». Повторите.
Она повторила, но легкомысленно, нараспев. Вечные ее перепады настроений.
Вышла, вернее выплыла из кабинета семенящей пританцовывающей походкой, вертя бедрами и делая замысловатые пассы руками. При этом пела:
Я Мата Хари,
Агентка супер-класс,
В индийском сари
Пляшу для вас.
Должно быть, какой-то куплет времен ее юности. Чертова баба! Вывела меня из равновесия и ушла довольная.
Чтобы вернуть ясность мысли, сижу, слушаю, как снизу доносится волшебный марш из «Щелкунчика». Это играет на пианино Таня.
В прошлом ноябре, когда нужно было срочно подыскать замену для Зоси, я взял на работу эту совсем еще девочку по двум причинам. Первая — субъективная. Таня умненькая, из культурной семьи и, что меня подкупило, русскоязычная. Мне приятно разговаривать на языке моей молодости. Таня играет на пианино не только детские песенки, как бедняжка Зося, но и классику — как в эту минуту. Кроме того, она рассказывает детям русские сказки, то есть открывает для них какой-то другой, непривычный мир. Разница в возрасте у них не так уж велика. Таня — подросток, поэтому дети воспринимают ее как старшую подругу, им с ней проще и легче, чем со взрослыми. Но аниматорша с ними не сюсюкает, никого не выделяет, и вообще в ней ощутима некая внутренняя жесткость. Воспитанники это чувствуют и ведут себя как шелковые. Даже Яцек не распоясывается, как с Зосей. Это вторая и главная причина. Гарбер, который привел девочку в трезориум, отлично разбирается в людях.
Таня очень закрытая, неулыбчивая, ничего о себе не рассказывает — полная противоположность Зоси. Чтобы стать такой в пятнадцать лет, надо пройти через ад. Тут многие прошли через ад, однако ожоги на всех действуют по-разному.






