ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На «Рублевке» происходит эпидемия страшных самоубийств. Счеты с жизнью свели восемь влиятельных лиц, одно из которых — известный на всю страну своими разоблачениями журналист Алексей Ершов. Лучший дру... Западня Skyrider «Дом её ведет к смерти, и стези её — к мертвецам; Никто из вошедших к ней не возвращается и не вступает на путь жизни». Соломоновы Притчи 2:18-19 Тут даже мое ангельское терпение не выдержало и с громким треском лопнуло — ненавижу, когда меня используют «втемную». — Слушай, Лех, ты конечно отличный парень и вообще супергерой во всех отношениях, но честно и откровенно признаюсь — мне не нравится, когда ты себя ведешь так. Давай баш на баш — ты мне объясняешь, в чем дело, а я, со своей стороны, чем смогу, как говориться… А то получается немного нечестно, согласись? — Соглашусь, — невозмутимо ответил он. — Но я тебе потому и ни о чем не говорю, потому что ты мне ценен, как человек не «в теме». И в то же время достаточно умный и сведущий в своей области, чтобы навести меня на правильные мысли. Честное пионерское, как только все прояснится, я тебе сам все расскажу, ничего не утаю. — Ладно, идет. — Так вот, Кир, я хотел бы узнать — ты когда-нибудь встречался с такими символами или похожими на них в своей работе? Я ещё раз беглым взглядом окинул злосчастный рисунок. — Признаюсь, нет, хотя изображение что-то смутно мне напоминает… Подожди! — вдруг осенило меня. — В порядке бреда, лабиринт и в центре жирная точка с восемью линиями — может, это паутина, а в центре — паук? — В точку! — в его голосе я почувствовал какую-то дрожь, странное приторное придыхание. — Блин, как же я сам не догадался! Вот что значит взгляд со стороны! — Только какое это дело имеет отношение ко мне или к моей работе? — Прямое. Кир, ты случайно не сталкивался в своей работе с какими-то «организациями» или культами всякими, сектами, старыми и новыми, которые пользуются символом паука? Спро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему-то мне тогда не пришло в голову ему перезвонить, да и важное дело у меня было в центре, так что я не придал тогда этому значения.

И лишь вечером, как обычно просматривая новости в сети, я узнал, что известный журналист, автор многих скандальных разоблачений Алексей Ершов покончил с собой в ночь с пятницы на субботу, повесившись в ванной, на бельевой веревке.

2.

Алексей Ершов — полноватый, общительный, жизнерадостный шатен, суетливый, расторопный и необыкновенно располагающий к себе с первого взгляда — всегда был моей полной противоположностью. Уж не знаю, почему мы с ним так сдружились ещё в университете. Наверное, по известному космическому принципу, который гласит, что противоположности притягиваются.

Оба мы поступили на исторический. Но уже на втором курсе Алексей, которому изрядно наскучили «периклы» да «платоны», сказал мне как-то: «Ну их к чертям, всех этих мертвецов в простынях! Они и без нас себя чувствуют распрекрасно. И что толку ковыряться в их могилах? Жизни хочу, Кира, жизни!»

Это его фраза про «жизнь» тогда мне запала в душу и стала своего рода «ярлычком» для обозначения этого человека в моей необъятной, как и у всякого историка, памяти. Для Леши жизнь была всем. Жизнь как броуновское движение частиц — хаотическая, бурная, наполненная общением, постоянными перемещениями в пространстве, тусовках.

Переведясь на журналистский, он почти совершенно пропал из моего поля зрения и я уж думал, что наши дороги никогда больше не пересекутся. Однако Ершов по какому-то странному капризу судьбы, время от времени возникал на моем пути. Видимо, я также плотно засел в его внутричерепном жестком диске, как и он — в моем.

В основном, он выплывал из необъятного житейского моря для того, чтобы проконсультироваться со мной по всякого рода историческим темам — иногда из любопытства, иногда и по работе. Как и большинство людей с явно выраженными экстравертными чертами характера, он никак не мог заставить себя сесть и самостоятельно изучить какой-то вопрос. С другой стороны, обладая живым умом, он всегда был жаден до знаний. Это вынуждало его общаться и с такими, казалось бы, совершенно противоположными ему людьми, как я — чтобы сходу, в одной беседе на часок-другой, узнать все, что его интересует, получить уже переработанные, осмысленные чужим умом, «готовые» знания. То ему вдруг позарез понадобилось узнать, почему погиб Древний Рим, то почему Россия приняла православие, а не католичество, навеки изолировав тем самым себя от мировой западной цивилизации, то вдруг стал пытать меня, существовала ли реально Атлантида, как об этом пишет Платон. В общем, спектр его интересов был достаточно широк, так что даже мой энциклопедический склад ума не всегда мог его удовлетворить.