ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На «Рублевке» происходит эпидемия страшных самоубийств. Счеты с жизнью свели восемь влиятельных лиц, одно из которых — известный на всю страну своими разоблачениями журналист Алексей Ершов. Лучший дру... Западня Skyrider «Дом её ведет к смерти, и стези её — к мертвецам; Никто из вошедших к ней не возвращается и не вступает на путь жизни». Соломоновы Притчи 2:18-19 Тут даже мое ангельское терпение не выдержало и с громким треском лопнуло — ненавижу, когда меня используют «втемную». — Слушай, Лех, ты конечно отличный парень и вообще супергерой во всех отношениях, но честно и откровенно признаюсь — мне не нравится, когда ты себя ведешь так. Давай баш на баш — ты мне объясняешь, в чем дело, а я, со своей стороны, чем смогу, как говориться… А то получается немного нечестно, согласись? — Соглашусь, — невозмутимо ответил он. — Но я тебе потому и ни о чем не говорю, потому что ты мне ценен, как человек не «в теме». И в то же время достаточно умный и сведущий в своей области, чтобы навести меня на правильные мысли. Честное пионерское, как только все прояснится, я тебе сам все расскажу, ничего не утаю. — Ладно, идет. — Так вот, Кир, я хотел бы узнать — ты когда-нибудь встречался с такими символами или похожими на них в своей работе? Я ещё раз беглым взглядом окинул злосчастный рисунок. — Признаюсь, нет, хотя изображение что-то смутно мне напоминает… Подожди! — вдруг осенило меня. — В порядке бреда, лабиринт и в центре жирная точка с восемью линиями — может, это паутина, а в центре — паук? — В точку! — в его голосе я почувствовал какую-то дрожь, странное приторное придыхание. — Блин, как же я сам не догадался! Вот что значит взгляд со стороны! — Только какое это дело имеет отношение ко мне или к моей работе? — Прямое. Кир, ты случайно не сталкивался в своей работе с какими-то «организациями» или культами всякими, сектами, старыми и новыми, которые пользуются символом паука? Спро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За меня это сделал «главный».

В кромешном липком туманном мареве мы двинулись гуськом — и не мудрено, в той огромной пещере, в которой мы оказались, при совершенно нулевой видимости, потеряться было раз плюнуть. Но потеряться во мгле, как оказалось, было ещё меньшим злом…

Через пару сотен шагов я понял почему.

Из белесой мглы, справа от нас, словно «летучий голландец» выплыл прямоугольный остов.

Подойдя ближе, я увидел, что это остатки железнодорожного вагона — ржавые, рассыпающиеся в труху стальные колеса, стальные ржавые боковины.

Повинуясь какому-то безотчетному порыву, я бросился к вагону и буквально влетел в огромный провал во чреве вагона, до сих пор тускло мерцающий полосками покореженного металла — такое впечатление, что в бронированную стену вагона одновременно ударил с десяток артиллерийских снарядов.

Сильный удар слева — и я потерял равновесие. Но перед тем как упасть, я успел различить внутри в беспорядке лежащие скелеты в обрывках грязно-зеленой одежды и, кажется, пару кожаных сапог.

Чьи-то мощные руки, схватив меня «за грудки», с поистине нечеловеческой силой подняли в воздух — я не касался ногами земли.

— Твою мать, профессор, ты хоть понимаешь куда полез, падла! Загубить нас здесь хочешь, сука? Тварь! Думаешь, ОНА оставить хоть кусочек мяса на твоих тощих костях! — очки спали с лица «главного» и взгляд белесых насекомьих глаз буквально парализовали меня. Я никогда не видел его обычно бесстрастное лицо в таком гневе! Мне даже показалось, что я уловил печать страха на нем.

Я открыл было рот, но кроме сгустков слюны не смог выдавить ничего.

С минуту он смотрел на меня, а потом смягчился — видимо, осознав, что никакого злого умысла у меня не было.

— Что с тебя, идиот, взять? Ты думаешь, мы тут в детские игрушки играем? В паровозики? Лахташг за милю чует их ловушки! Стоит нам задеть хоть одну сигнальную нить — и п…ц! И тебе, падла, тоже живым отсюда не выбраться! И не надейся, понял? Хоть и сдохнешь после нас, а сдохнешь все равно — будь здоров!

Но убедившись, что я просто «овощ», он отпустил меня, и мы двинулись дальше. Только теперь он следил за мной в оба.

— Без фокусов, профессор, без фокусов, — то и дело шипел он мне в затылок.

Под ногами что-то постоянно хрустело, мы спотыкались о что-то тяжелое. Пару раз я натыкался то на кирзовые сапоги, то на ржавые искореженные автоматы, несколько раз даже на неразорвавшиеся артиллерийские снаряды, один раз провалился в воронку — но меня вытянули все сообща.

— Вот, значит, где их могила, мать твою, — просипел, словно рассуждая вслух сам с собой, «главный терминатор». — «Вся королевская конница, вся королевская рать…». Значит, все это время поезд был в центральном Логове, а не восточном, как мы думали.