У них не было привязанности к взрослому, которая могла бы их удержать, – ни реальной, ни выдуманной. А я сочинила для себя целый мир, в котором была моя мать, ее образ, глаза, лицо. Я видела ее как живую, и она дарила мне надежду на счастливое будущее. Но эта же выдуманная любовь стала для меня и бедой – я никому не позволила приблизиться к себе, не дала себя удочерить.
Если бы я раньше узнала правду и поняла, что мама никогда меня не заберет, я бы еще в детстве могла открыться для новой семьи.
После той поездки мне стало намного легче, я согласилась поставить в истории своего рождения многоточие. И, главное, в сердце освободилось место, которое раньше занимала одна только мать. Я не перестала любить ее, нет. Просто смогла, наконец, принять невероятную для себя мысль: в жизни человека могут быть другие любимые люди, не только женщина, которая родила. Я поняла это и сняла заржавевший замок со своих чувств. Пусть слишком поздно – меня уже нельзя было удочерить, – но все равно хорошо, что это случилось.
Я – Сания – гордость, а не позор. Я достойна любви.
Глава 34
Пробуждение
После той поездки в Челябинск, уже осенью, я как-то зашла в детский дом навестить Эсланду Борисовну.
– Ой, только не уходи, подожди меня, ладно? – Ее неожиданно вызвал к себе директор. – Я скоро приду. Мне надо с одним человеком тебя познакомить!
– Хорошо, – говорю, – подожду.
Я просидела около часа, а ее все не было и не было. Поскольку меня ждали дела по учебе, я ушла. Это как раз был период активного поиска работы, еще до того момента, как меня взяли в фонд «Арифметика добра». А вечером мне пишет в «ВКонтаке» какая-то женщина: «Здравствуй! Меня зовут Анджела. Мне о тебе рассказала Эсланда Борисовна, я с ней сегодня встречалась. Я знаю, что тебя зовут Санией, но в детском доме ты Соня. Как удобно, чтобы я к тебе обращалась?» – «Оооой, – думаю, – еще одна! Эсланда Борисовна опять какую-то очередную тетку прислала». Понимаю, что она хотела как лучше, искала возможности мне помочь, устроить на работу, но каждый новый человек вызывал во мне самые сложные чувства.
После детского дома было трудно ломать себя, заставлять идти на общение.
И все-таки я собралась с духом, ответила: «Здравствуйте. Мне удобно Сания». Она пишет дальше: «Эсланда Борисовна сказала, что ты ищешь работу, и я удивилась. Обычно дети после детского дома работать не хотят. Встают на биржи и получают пособия». Я ей отвечаю: «Нет, я очень хочу работать по своей специальности».
Мы стали дальше обмениваться сообщениями, и я узнала, что не первая, кому Анджела предлагает свою помощь, – она уже общается с несколькими выпускниками детских домов. И, столкнувшись с сиротами, стала многое узнавать о нашей реальности.






