Он встал, одернул промокший пиджак, с презрением взглянул на отца, который тихо плакал.
– Да, Эббе, рассказал. Кто-то должен был это сделать. Магдалена имела право знать, что чудовища, которое похитило ее мальчика, больше нет в живых. Что оно уже никогда и никому не причинит зла. Она пробыла в этом проклятом доме несколько месяцев, ей стало лучше, поэтому я решил, что ей пора все узнать.
– Да, ей стало лучше, – едва слышно пробормотал отец. Его слова вонзились в сердце Вероники, как обжигающая холодом сосулька.
Дядя Харальд взглянул на племянницу, укоризненно покачал головой.
– Твой отец – слабый человек. Сажает розы, ухаживает за садом. А я защищаю семью.
– Да уж, вижу. – Она опять указала на Исака, по-прежнему лежавшего на спине. Его лицо и одежда были покрыты кровью и грязью, грудь судорожно поднималась и опускалась.
Дядя Харальд кашлянул и снова сплюнул кровь.
– С месяц назад он залез в коровник и нашел «воль-во» Роота. Он нам сам сказал, прямо перед твоим появлением. Эббе обещал мне, что избавится от машины, давно обещал, но она, оказывается, все эти годы простояла в коровнике. Я мог бы догадаться… – Дядя Харальд поморщился. – Благодаря вам с Эббе юнец вычислил, что произошло с его отцом. И мне, как всегда, пришлось подчищать за вами. Завершать начатое.
Вероника тщетно пыталась придумать ответ. Отец так и сидел на земле, склонив голову. Он знал, что произошло, знал, что они убили Томми Роота.
Дядя Харальд ушел куда-то в темноту. Остальные, связанные давней клятвой, смотрели друг на друга, не зная что делать. Дождь перешел в дождик, капли падали ровно и мягко. Хороший дождь, тихий дождь, урожайный дождь. Дождь, созданный гасить гнев.
В круге света появился дядя Харальд. В руках у него было ружье.
– Нам всем выгодно, чтобы Исак исчез так же, как Томми. Я не могу придумать другого решения. Здесь рядом вырыли огромный котлован под фундамент. В понедельник его зальют цементом. И этот человек будет лежать почти рядом со своим отцом. – Дядя Харальд кивнул на ближайшего ветряного великана, повел рукой, словно прикрывая что-то, и загнал пулю в ствол. – Подходящее место, тебе не кажется? И его хорошо видно оттуда, где все началось. Каков отец, таков и сын.
Он шагнул к Исаку. В наступившей тишине стало слышно, как бьются сердца ветряных великанов. Глухой пульсирующий ритм. Веронике не нравился этот звук. Никогда не нравился.
– Ты кое-что забыл, дорогой дядюшка. – Вскинув дробовик, она сняла его с предохранителя, не спуская при этом глаз с цели – в точности так, как научил ее когда-то сам дядя Харальд. – Оружие здесь есть не только у тебя.
Харальд замер, глядя на нее настороженно и чуть менее самоуверенно, чем только что. Он пытался понять, насколько серьезна ее угроза. Их разделяло всего пять-шесть метров.






