Веронике сразу показалось странным, что Патрик, случайно проезжавший мимо, узнал ее машину, и она не понимала, как можно было не раскусить эту его хитрость. Они хотели, чтобы Вероника и Исак остались в поселке, хотели дознаться, кто он такой.
Хотя вопрос был даже не в том, что знал Маттиас, а в том, чего он знать не хотел. Судя по выключенному телефону – знать он не хотел многого.
Вероника умылась над стоком. Распустила волосы и, насколько смогла, выполоскала из них камешки и жир. Собирать их в хвост она не стала. Мокрое грязное платье висело клочьями, к тому же Вероника была босой. Она порылась в прачечной в поисках какой-нибудь старой одежды, но не нашла ничего подходящего. Поднялась на второй этаж и, открыв мамин гардероб, рванула к себе первую же тряпку. Красное платье село на нее почти безупречно.
Вероника бросилась вниз по лестнице и достала из чулана дробовик. Пробегая мимо зеркала в прихожей, она не удержалась и заглянула в него. Теперь она была похожа на мать как две капли воды. Распущенные волосы, одежда и то, что делало сходство разительным: гнев в глазах.
Во дворе что-то стукнуло, и Вероника подошла к двери. Открыла. Стоявший на пороге отец воззрился на нее, как на привидение.
– Где они его закопали? – спросила Вероника с деланным спокойствием.
Отец продолжал смотреть на нее в упор, словно оцепенев.
Вероника шагнула вперед, тронула его за руку.
– Томми Роот, – сказала она. – Где они его закопали, папа?
Глава 65
Хлынул дождь. Тяжелые капли лупили по крыше машины, дворники мотались туда-сюда. Видимость в темноте и под дождем была почти нулевая, но они все-таки доехали до места. Вокруг высились ветряные великаны, а поодаль, на небольшом пятачке, стояли в круг машины с зажженными фарами. В клетках в прицепе Патрикова пикапа лаяли собаки. Время от времени лай заглушали раскаты грома.
Отец затормозил; Вероника открыла дверцу, не дожидаясь, пока машина окончательно остановится. Платье промокло насквозь почти сразу же. Дождь лил как из ведра, миллионы водных штрихов делали мир полосатым. Братья Стрид и Сёрен-Торгаш пошли ей навстречу. Вероника вскинула дробовик и заорала:
– Прочь с дороги!
Мужчины попятились. За ними, посреди светового круга от фар, она увидела дядю Харальда и Патрика. У их ног скорчился Исак. В руках у дяди Харальда было ружье, он, кажется, загонял патрон в ствол.
– Исак! – крикнула она, и все повернулись в ее сторону.
Вспышка, удар грома – так близко, что она чуть ли не ощутила его вкус. Сначала Веронике показалось, что дядя Харальд выстрелил, что она опоздала, что Исак убит. Но потом, к своему облегчению, она увидела, что тот шевелится. Дядя Харальд и Патрик замерли, глядя на нее, и Исак, воспользовавшись этим, поднялся на ноги.






