На обратном пути он ругал начальство за неточные сведения.
— Жаль, не удалось поймать. Слушай, как характеризуют ее… — Сикаленко вынул из сумки лист бумаги и начал читать: — «Женщина исключительной красоты. Школу Абвера кончила в Прящеве. Проникла в штаб партизанского соединения…» — Сикаленко пропустил несколько строчек. — Это все ерунда… «Многочисленные знакомства…» Вот, тут интересно… «Графского происхождения».
Сикаленко посмотрел на меня и подмигнул глазом.
— Понимаешь, графского происхождения…
Я простудился в дороге и весь дрожал от озноба. «Красивая Елена» меня не интересовала.
Теперь лежу в постели. Смершевцы ругаются, я им нужен до зареза.
Лучше быть больным, чем бегать весь день по городу, а ночью допрашивать арестованных.
Вечером придет ко мне капитан Шибайлов. У него есть какие-то срочные документы, которые надо, во что бы то ни стало, перевести на русский язык еще сегодня.
10 февраля
Капитан Шибайлов допрашивал «героя Венгрии». Это чиновник кошицкой почты, побывавший в 1942 году на восточном фронте и получивший за смелость в боях золотую медаль.
В одной венгерской газете, издаваемой в Кошицах, какой-то патриотически настроенный редактор поместил коротенькую статейку под заглавием «Малые люди — великие герои». В ней говорилось о неслыханной смелости простого чиновника кошицкой почты.
Агентура донесла Шибайлову и об этом чиновнике, и о газетной статейке, которую чиновник носит при себе в бумажнике.
Шибайлов вчера вечером арестовал «героя». До четырех часов утра длился предварительный допрос. Я присутствовал в качестве переводчика.
В 8 часов утра Шибайлов возобновил допрос.
Упрямый венгерец отрицал все, что было написано в газете.
В десять часов утра на «героя» пришел посмотреть генерал Ковальчук. Шибайлов четко доложил генералу о состоянии допроса. Я смотрел на начальника Управления контрразведки СМЕРШ Четвертого Украинского фронта с большим любопытством.
Смершевцы рассказывают чудеса про его ум и влиятельность в высших чекистских кругах. И вот этот знаменитый Ковальчук, ликвидировавший восстание атамана Семенова в Сибири в годы гражданской войны, уничтожавший контрреволюцию в России при Дзержинском, Ежове и Берии, ни разу не бывший на подозрении у Сталина, на совести которого лежит убийство многих тысяч русских и других национальностей людей, — стоял рядом со мной. Он пристально смотрел на «героя Венгрии».
Ковальчук — среднего роста, стройный, со смеющимися, но проницательными глазами, — чекистский генерал.
— Спросите его, — обратился он ко мне семейным тоном, — много ли в Венгрии героев.
— Не знаю, — сердито ответил допрашиваемый.
В глазах у генерала сверкнул холодный огонек. Меня охватила жуть. Вот его настоящая душа — холодная, решительная, беспощадная.






