ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Михаил Мондич (псевдоним Н. Синевирский) — советский офицер, бежавший в Западную Германию вскоре после победного 1945 года. СМЕРШ Михаил Дмитриевич Мондич Предисловие Я писал дневник только до середины декабря 1944 года. С момента вступления в ряды Красной Армии пришлось переменить форму дневника на отдельные короткие заметки, так как увеличилась опасность моего разоблачения. Поскольку на основании этих заметок мне удалось восстановить изложение событий, я счел возможным сохранить форму дневника и в дальнейшем. Автор Я до сих пор не опомнился от всего пережитого. Столько впечатлений в один день! С кем я ни говорил, все с нетерпением ожидают прихода русских. О положении на фронтах село осведомлено лучше меня. Тут что-то не в порядке. Есть люди, которые умышленно предупреждают события. Почему не пришла Вера? Она, наверное, сердится на меня. Если бы она знала, как мне больно. «Крутит любовь с Андреем Кралицким», — как бы мимоходом сказал мне Петька. Я не верю ему. После всего, что было между нами, она не могла, у нее не хватило бы сил, — глупости! Она гордая. Хочет, чтобы я пришел первый. Кто этот Кралицкий? Жаль, что я не спросил у Петьки. Постыдился. Что же, зайду к ней завтра. Может быть, лучше не торопиться? Сначала нужно узнать, прав ли Петька. Должно быть, прав. В его словах были нотки такой обыденности, как будто он говорил о факте, всем давно и хорошо известном и надоевшем. Однако я слишком люблю Веру. С тех пор, как узнал от Петьки про ее новую любовь, не могу отогнать чувства ревности. А отогнать нужно будет. Слава Богу, — не маленький! Последние годы жизни так основательно изменили мои взгляды на жизнь, были полны такими событиями, что мне ли не побороть и ревность. Прага, Берлин, Варшава, Россия. Тюрьмы, допросы СД и Гестапо. Венгрия, Будапешт. Допросы в Кеймелгарито [3] . И все же я на свободе, я цел, невредим и, не будь Веры, чувствовал бы себя счастливым.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не владел ни русским, ни украинским языком настолько, чтобы справиться с задуманной работой. Местный говор не удовлетворял меня. Многочисленность иностранных слов, в особенности венгерских, отсутствие грамматики, ограниченный круг читателей, — все это заставило меня отбросить местный говор. После долгих обсуждений различных проблем, я остановился на русском языке. Пришлось начинать с азов. Пройдя грамматику, я принялся за чтение стихотворений, а впоследствии и за прозу. Семь лет сравнительно упорной работы, как видите, не остались без результата. Русские наречия мне знакомы потому, что в процессе работы я хотел выяснить, какой из русских говоров больше всего походит на наш карпаторусский. Хотите, я вам прочту несколько своих стихотворений?

— Нет, нет! У меня мало времени. Спешу на свидание. Замечательная словачка. Искусством любви владеет в совершенстве, — при этих словах капитан многозначительно улыбнулся. — Только, прошу, никому ни слова. У нас на этот счет строго.

Странная психология у капитана. Сколько он мне наговорил о своей красавице-жене! Она ему не изменяет, он в этом головой ручается, она беззаветно любит его, через день пишет ему письма. Капитан ей тоже через день пишет письма, но это не мешает ему, связываться, при возможности, с иностранками.

Симонов написал полное искренности письмо полковых офицеров жене погибшего друга. Действительность же противоположна.

Однако мне надо быть чрезвычайно осторожным. Поверил ли мне капитан? Если смершевцы разоблачат меня — цианистый калий всегда при мне. Я вовремя убедился, что ни признание, ни раскаяние не помогут.

Мое отношение к смерти изменилось коренным образом. Раньше я не понимал психологии людей, решающихся на самоубийство, и считал их сумасшедшими. Теперь же я вижу, что самоубийство, в случаях, аналогичных моему, лучшее решение избежать лишних мучений и унижений, после которых все равно расстреляют.

Я чувствую в себе достаточно сил, чтобы в случае необходимости распрощаться с жизнью.

Пока это лишнее. Вообще, нужно поменьше думать о себе.

Что делает Соня? Она осталась в Управлении. Бедная Соня! Мне почему-то жаль ее. Я, мужчина, напрягаю всю силу воли, чтобы не поддаться впечатлениям, вызываемым фабрикой смерти. Представляю, как чувствует себя Соня, днем и ночью видя муки и смерть людей.

20 февраля

Завтра переезжаем в Закопане.

В разговоре с капитаном Сикаленко я узнал, что в Управлении есть специалисты по отдельным политическим организациям. Интересно, кто специализируется по НТСНП

[7]

. Сколько ценных сведений я получил бы, познакомившись поближе со специалистами по НТСНП. В этом направлении и надо действовать.

22 февраля

Закопане действительно чудный курортный город.