— Не возитесь с ним долго, товарищ капитан, — овладев собою, фамильярно заговорил генерал. — Он молодой, крепкий, 20 лет сибирских лагерей сломят его упрямство.
— Я слышал, что вы болеете, — обратился он затем ко мне. — Сходите в баню и крепко попарьтесь. Лучшее антигриппозное средство.
Глаза генерала смеялись. Должно быть, он уже успел забыть, что только что осудил человека на двадцать лет Сибири. Двадцать лет голодной и холодной жизни на каторжных работах в тайге!
Во имя чего может быть Ковальчук таким жестоким? Во имя идей, глубоко ошибочных по своей сути.
Ковальчук — идейный коммунист. Он не любит роскоши, не пьет, не курит, не связывается с женщинами, работает много, никогда не ложится спать раньше четырех часов утра.
В свое время инквизиторы были уверены, что, сжигая людей во имя Христа на кострах, оказывают Богу неоценимые услуги.
Человечество осудило инквизицию, как ложно понимаемое учение Христа. Христианские идеи должны быть распространяемы среди людей проповедью, а не насилием и страхом.
Ковальчук служит идеям, придуманным зазнавшимися людьми. Он отверг Христа, но он уверен, что творит доброе дело для человечества, уничтожая десятки тысяч инакомыслящих людей во имя коммунизма.
Если бы он в это не верил, он захлебнулся бы проливаемой им кровью или сошел с ума. Только фанатическая вера в свою правоту дает ему силу переносить эту «работу» уже десятки лет, без угрызений совести и без мучительных переживаний убийцы.
Я глубоко верю, что со временем человечество осудит сталинское умение владеть людьми, зиждущееся на насилии, недоверии, страхе и миллионах убийств, осудит с еще большим возмущением, чем когда-то осудило инквизицию.
15 февраля
Капитан Шапиро, еврей по происхождению, не говорит ни слова по-еврейски. Он, бесспорно, умный человек. Кончил Институт иностранных языков в Харькове. Специальную школу контрразведки прошел при Главном Управлении в Москве.
Вчера вечером между нами произошел интересный разговор.
— Вы никогда не были в России?
— Нет.
Капитан Шапиро недоверчиво покачал головой.
— Странное дело!
— Почему?
— Если бы владели хорошо только русским языком, я бы не удивлялся. Но вам знаком и народный говор Смоленской области.
Я выдержал пристальный взгляд капитана.
— Вы, как знаток языков, должны понять меня…
— Пока не понимаю.
— Дело вот в чем. Много лет назад я решил стать карпаторусским писателем. Карпатская Русь или, как ее теперь называют, Закарпатская Украина, очень бедна литературой. У нас, в общем, нет литературы, как таковой. Чтобы вам было яснее, я скажу больше, — до сих пор у нас нет ни одного романа, написанного нашим местным писателем. Этот печальный факт меня огорчал…
— И вы задумали написать роман.
— Да! Но мне предстояли большие трудности.






