ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Михаил Мондич (псевдоним Н. Синевирский) — советский офицер, бежавший в Западную Германию вскоре после победного 1945 года. СМЕРШ Михаил Дмитриевич Мондич Предисловие Я писал дневник только до середины декабря 1944 года. С момента вступления в ряды Красной Армии пришлось переменить форму дневника на отдельные короткие заметки, так как увеличилась опасность моего разоблачения. Поскольку на основании этих заметок мне удалось восстановить изложение событий, я счел возможным сохранить форму дневника и в дальнейшем. Автор Я до сих пор не опомнился от всего пережитого. Столько впечатлений в один день! С кем я ни говорил, все с нетерпением ожидают прихода русских. О положении на фронтах село осведомлено лучше меня. Тут что-то не в порядке. Есть люди, которые умышленно предупреждают события. Почему не пришла Вера? Она, наверное, сердится на меня. Если бы она знала, как мне больно. «Крутит любовь с Андреем Кралицким», — как бы мимоходом сказал мне Петька. Я не верю ему. После всего, что было между нами, она не могла, у нее не хватило бы сил, — глупости! Она гордая. Хочет, чтобы я пришел первый. Кто этот Кралицкий? Жаль, что я не спросил у Петьки. Постыдился. Что же, зайду к ней завтра. Может быть, лучше не торопиться? Сначала нужно узнать, прав ли Петька. Должно быть, прав. В его словах были нотки такой обыденности, как будто он говорил о факте, всем давно и хорошо известном и надоевшем. Однако я слишком люблю Веру. С тех пор, как узнал от Петьки про ее новую любовь, не могу отогнать чувства ревности. А отогнать нужно будет. Слава Богу, — не маленький! Последние годы жизни так основательно изменили мои взгляды на жизнь, были полны такими событиями, что мне ли не побороть и ревность. Прага, Берлин, Варшава, Россия. Тюрьмы, допросы СД и Гестапо. Венгрия, Будапешт. Допросы в Кеймелгарито [3] . И все же я на свободе, я цел, невредим и, не будь Веры, чувствовал бы себя счастливым.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Коля, расскажи ты про свою блондинку, — обратился он ко мне, с трудом поворачивая язык и глядя пьяными глазами в пустоту.

— Мне не о чем рассказывать. Я проводил Янину и возвратился домой.

— Вре-е-ешь! Ты — не наш. Ты — недорезанный буржуй.

— Пошел ты к черту, — выругался я.

Черноусов устремил на меня свои бессмысленные глаза и приоткрыл рот. Рука его скользнула по кобуре.

Я видел, как глаза его наливались бешеной решимостью. Еще секунда…

Капитан Шапиро схватил его за руку и вырвал наган.

— Брось, Ваня!

— Я убью его! Он — не наш! Он — недорезанный буржуй!

Сколько ненависти было в его голосе! Так ненавидеть могут только кровно обиженные люди.

— Если бы ты не был пьян, я бы иначе разговаривал с тобой. До свидания…

Никто не задерживал меня.

На улице я облегченно вздохнул. Правильно ли я поступил? Да! Нужно быть твердым, нахальным, дерзким. Только так можно будет избежать подозрений.

В 7 часов утра я проснулся от стука в дверь. Вошел Черноусов.

— Извини, Коля… Мне стыдно, право, за вчерашнее. Виновата водка.

Я не поверил Черноусову. Он ненавидит меня и теперь. За что? За то, что я буржуй? Но я же не буржуй. Мои родители — бедные крестьяне.

Не играет ли во всей этой истории загадочную роль Янина? Эта хитрая полька способна на все. Ей немного лет, а с каким уменьем она владеет собой в таких тяжелых условиях.

Впрочем, возможно, что Черноусов ненавидит меня интуитивно. Он старый чекист. Многолетняя работа развила в нем особое чутье к врагам.

19 марта

В лагере, кроме нас, работает хозяйственная разведка.

Сегодня утром я познакомился с Ритой. Это умная, симпатичная девушка.

— Вы по какой линии? — спросила меня Рита.

— Как вам сказать. Ищем специалистов по излучению радия.

Рита удивилась.

— Мы тоже интересуемся этим, но только в общем плане. Должно быть, излучение радия что-то весьма важное.

— Конечно…

Рита начала рассказывать мне про свою работу. Постепенно передо мной вырисовывалась грандиозная картина работы хозяйственной разведки.

Согни тысяч допрашиваемых военнопленных дают сведения о промышленности и сельском хозяйстве Германии.

Где-то эти сведения сортируются по отдельным отраслям и дополняются данными из центров шпионажа дальнего действия.

Есть ли в Германии хоть одна фабрика, не имеющая соответствующей карточки со всеми сведениями в Москве? Мне кажется — нет.

20 марта

Свободного времени у меня много. Читать нечего. Поддерживать компанию Черноусова мне неохота.

В 8 часов утра прихожу с Черноусовым в лагерь.

Черноусов приказывает немецкому лагерному начальству привести пятьдесят человек для проверки.

В коридоре у нашей комнаты строятся в ряды грязные истощенные до пределов возможности немцы. По-очереди они входят к нам в камеру.

Черноусов задает вопросы. Я перевожу.